Измена в новогоднюю ночь (СИ)

– Неси! – командую ей, потому что девочка явно в шоке и может выполнять только простые указания.

Аня скрывается, а я смотрю на Эвелину в упор.

– С Натальей мы разводимся, ясно? – проговариваю чётко. – А с Аней у нас всё серьёзно. Ещё вопросы есть?

– Нет, – ехидно ухмыляется эта сучка, бесстыдно рассматривая меня и плотоядно улыбаясь. – Своей жене это сам скажешь. Она, кстати, сейчас вернётся. Наташа пошла проверить, твоя ли это машина стоит у подъезда. И заодно поспрашивать у бабок, у какой это шалашовки её блудный муж мог заночевать.

Аня стоит в дверях с моими вещами. Лицо у неё просто пылает, глаза блестят. Нет, нельзя девочку давать в обиду. Как-то снова всё резко вышло из-под контроля. Если сюда реально ещё и Натаха заявится, будет полный пиздец.

Выхватываю у Ани вещи, торопливо надеваю. И мамаша её странная, хоть бы отвернулась, так нет, стоит, жрёт меня взглядом профессиональной шлюхи. Чёрт, только бы не вспомнить сейчас про яблоко и яблоньку.

Всё, я одет, теперь можно и проблемы решать, а то в одних трусах чувствовал я себя не слишком уверенно.

– Натаху выстави отсюда! – бросаю этой курве.

– А чего это ты мне указываешь? – подбоченивается дамочка.

– Слушай, Эллина, или как там тебя, ты на чьей стороне, я не пойму? Ты свою дочь под каток хочешь кинуть? И какая ты мать после этого?

Тушуется на секунду, а потом снова кидается в бой.

– С Анной мы позже поговорим, – бросает строгий взгляд на дочь.

– Нет уж, – чеканю я. – Нахрен такие разговоры. Давай, Анюта, собирайся. Поедем из этого серпентария, пока тут взрослые тётеньки мне кости перемоют.

– Моя дочь никуда с тобой не пойдёт! – цедит мне в лицо.

В дверь звонят.

– Значит, сейчас же выйди и проводи мою жену быстро и без последствий! А потом будем дальше разбираться в наших запутанных родственных связях.

Звонок повторяется. Эвелина фыркает, но идёт в прихожую, плотно прикрыв дверь в гостиную.

Подскакиваю к Анюте, она дрожит, как осинка. Пытаюсь обнять её, но девочка отстраняется.

– Так, – психую я, с силой прижимая её к груди, – я понимаю, ситуация дерьмовая. Но в чём я опять виноват? Я откуда знал, что нас взбодрит такая… мать? – выплёвываю, как ругательство.

Всхлипывает, но уже не вырывается. Только обречённо ревёт мне в футболку.

– Ань, ты мне скажи, мать тебе звонила?

– Т-телефон в-вчера разбился, – выдыхает рвано.