Измена. Мой непрощённый (СИ)

И это запретное действо так будоражило, что я решила рискнуть!

— Дашь попробовать?

Маша взглянула с улыбкой. И протянула мне свой недокуренный Voque.

Так началась наша дружба. Разделённая возрастом. Но оттого ещё более тесная! Машка была откровенна со мной. Знала, что я никому не скажу! А я училась быть взрослой, красивой и самодостаточной. Пусть в те времена это значило строить глазки, носить каблуки и курить, выпуская зазывные дымные струйки.

Стоит ли говорить, что тот год я закончила не на «отлично»? А допоздна тусовалась в компании с Машкой.

Дома с порога мне слышится голос. Знакомый и женский! В первый момент я думаю: «Нет! Только не это!».

Но, поняв, расслабляюсь. Это же скайп! Интернет. Который избавил нас от необходимости видеть друг друга вживую.

— Эт мама пришла! — прерывает Динка беседу, и несёт ноутбук.

На экране во всей красоте своих прожитых лет, возникает Тамара Петровна. На шее, подобно ошейнику, бусы из бирюзовых камней. На щеках — чуть заметные впадинки.

Она улыбается мне своим мягким коралловым ртом. И я мысленно чувствую запах духов, с отголоском цветущей магнолии.

— Здравствуйте, мам, — говорю и беру ноутбук.

Дина «за кадром» возносит глаза к потолку. Похоже на то, что она рада сплавить бабусю ко мне! Её разговор может длиться часами.

— Как ты там, дорогая? — вздыхает она.

— Неплохо, спасибо, — я ставлю на кухонный стол её «бюст». И Тамара Петровна вещает:

— Ты выглядишь просто чудесно! Ты умница, девочка, слышишь меня?

Я улыбаюсь, киваю.

— Я всегда должна быть образцом для своих сыновей, — говорила она ещё в Грузии. И считала себя неизменным мерилом, образцом красоты.

Правда, её сыновья, вопреки наставлениям матери, отыскали совсем непохожих невест. Старший взял в жёны грузинку. Не очень красивую внешне, но обладающую иной, незаметной другим, красотой.

— Настенька, — произносит свекровь, рассказав про погоду, отца и внучат. Левтер, старший сынуля, подарил пятерых. Так что скучать не приходится!

— Ты прости меня, девочка!

Я изумлённо смотрю:

— Да за что?

— Как же, — она вытирает мизинцем слезу, — За то, что мой сын тебя предал. В этом есть и моя вина! Я же мать.

Я представляю себе, не дай Бог, что Денис разведётся когда-нибудь.