Измена. Мой непрощённый (СИ)

Она прикусила губу, подавляя мучительный стон.

— Давай! — отвечаю Эльдару.

Сам же, поддев её спину и ноги, совершаю усилие. Настя совсем не тяжёлая. Даже живот не добавил ей веса! Я легко выпрямляюсь. Несу её. Деня идёт впереди, расчищая нам путь.

Сзади доносится:

— Мам! — это дочь со своим кавалером. Но в данный момент мне плевать на него.

Я иду напролом. Я почти что бегу! Я бы взлетел, если бы были крылья…

Джип Эльдара уже ожидает. Он открывает мне дверь. Я аккуратно её опускаю на заднее. Сам обегаю машину, ныряю с другой стороны.

По пути я молюсь. Как учила Снежана. Как там оно? Отче наш…

Я себе не прощу, если с Настей случится несчастье. Я умру без неё! Ведь она — есть тот смысл моей жизни. Мой вновь обретённый, потерянный смысл! Я держу её руку. Такую бессильную, вялую.

— Детка, ты здесь? Только не отключайся, прошу!

Мы мчимся, сигналя почти непрерывно. Не хватает мигалки на крыше! Какой-то водитель пытается нас обогнать. Эльдар матерится, орёт на него.

"Когда впереди появляется белое здание, я буквально трясу её плечи:

— Настюш, мы на месте! Настюш, потерпи!

Мы втроём извлекаем её, почти бездыханную, слабую. Я несу, а Дениска бежит впереди. Слышу рокот мотора и Динку. Как она здесь оказалась? Хотя… мне сейчас не до этого. Только бы Настя осталась жива!

В приёмной сидит медсестра. Увидев картину, она округляет глаза, покидает рабочее место.

— Марина! — кричит в коридор.

Появляется врач и другие медсёстры. Они тянут каталку, куда я кладу свою Настю. Да так и стою, с руками вдоль тела. Провожая глазами её в окружении белых халатов.

В какой-то момент на плечо опускается чья-то рука.

— Пап? — произносит Давид.

Я отмираю. Иду до скамьи. Опускаюсь, не чувствуя тела. Не чувствуя вкуса во рту. Только сизый туман в голове. И её ускользающий лик…

Динка буквально врывается в двери. Как маленький яркий тайфун.

— Мама! — кричит она, рвётся ко мне.

— Она у врачей, успокойся, — слышу размеренный голос Эльдара.

Как я сейчас благодарен ему! Сын садится по правую руку. Я слышу порывистый вздох. И понимаю, что должен быть сильным.

— Всё будет хорошо, — говорю я, с трудом узнавая свой голос.

Сын отзывается:

— Да!

Мы не смотрим друг другу в глаза. Боимся увидеть в них страх и сомнение в этом. Мы просто сидим, прикасаясь локтями. И в этом касании чувствуем силу родства.

Ожидание тянется долго.