Из разводас любовью

Ну, или закрыть годовой отчет в бухгалтерии и ни разу не принять успокоительное. Казалось, Виталика действительно не заботил мой внешний вид. Не так, казалось, его вообще ничего не заботит! Он уверенно шел вперед, рассекая толпу как ледоход заледеневшее море и освобождал мне путь - я семенила следом, боясь потерять из вида статную фигуру в черном.

- Ложа? – удивленно воскликнула, когда мы подошли к нужной двери. – Это, наверное, дорого!

- Очень, - простодушно ответил Игнатов, - но я хотел произвести на тебя впечатление.

- Понтуешься, значит?

- Именно.

Резкая трель театрального звонка призвала нас ускориться. Люди вокруг засуетились, а гул голосов вырос на пол тона. Я испуганно схватилась за край рукава Виталика, как ребенок, что боится потеряться.

Игнатов с теплом взглянув на меня, положил руку мне на бедро и чуть подтолкнул в сторону арки:

- Идем, не хочу, чтобы ты пропустила ни секунды.

Ложа встретила нас тяжелым бархатным сумраком. Посреди крохотной комнатки стояло несколько стульев на тонких резных ножках.

- Ты рассчитывала на мягкий диван, - подколол Игнатов, заметив в моем лице разочарование.

- Нет, то есть, а мы будем сидеть так далеко друг от друга?

И хоть вопрос звучал наивно, это по-настоящему меня беспокоило. Рука Виталика плотно сжимавшая мою талию лучше спасательного круга в открытом океане. Тепло, окружившее меня, стоило Игнатову оказаться рядом, действовало наркотически.

Кто-то из «умненьких» сказал, что любовь это желание касаться. И если данное утверждение верно хотя бы наполовину, то у меня серьезные проблемы. Потому что я ощущала физический дискомфорт и тянущую боль внутри, стоило Виталику отпустить мою руку. Вот и сейчас он отстранился, и жар вокруг меня вдруг куда-то испарился, оставив после себя сизый след. Будто ничего и не было.

- Так лучше? – одним движением он передвинул стулья, так чтобы мы сидели рядом.

Я закивала с интенсивностью китайского болванчика и тем самым выдала свои эмоции. Взгляд картавого зажегся опасным блеском, а свет висящей лампы выхватил самодовольную ухмылку. А я в очередной раз отругала себя за то…за то, что была собой. Слишком рано. И опасно к тому же.

Со стороны оркестровой ямы заиграла музыка, и я поспешно приземлилась на свое место.