Изгнанница. Искра Императора

Натаниэлю, кажется, было плевать, насколько эротична или неэротична моя одежда, он то продолжал раздевать меня, то останавливался, привлекая меня к своей груди, целуя и покусывая нежную кожу шеи. То торопливо, то замедляясь, словно хотел растянуть удовольствие, а может, как и я, пытался утихомирить рвущееся на волю пламя. Не знаю, какие ласки и поцелуи заводили сильнее, заставляя хотеть большего: нежные, едва ощутимые или властно-уверенные, когда под его пальцами вспыхивали пожары даже через ткань сорочки.

Я охнула, когда он подхватил меня на руки и понес к кровати.

— А дальше? — вскинула я бровь, когда оказалась лежащей на спине на прохладном покрывале. В замке по-прежнему топили будь здоров, но, видимо, сейчас моя кожа нагрелась так, что по температуре могла посоперничать с огнем из камина.

— Дальше? — удивился муж. Мой вопрос как раз застал его на моменте, когда мы остались примерно одинаково обнаженными. Или одинаково одетыми.

— Мы же не будем делать это в одежде? — поинтересовалась я, приподнявшись на локтях.

— Раньше ты не любила… — начал Натаниэль и осекся, решительно качнул головой. — Нет, не будем."

"Он стянул через голову рубашку, представая передо мной во всей своей брутальной чувственности. У меня даже в горле пересохло от волнения и от того, насколько мне достался мужественный дракон. Все мысли из головы повылетали, я даже не успела возмутиться, что меня сравнили с другой Альви, которая… Что она там делала или не делала резко стало неважным, когда муж окончательно избавился от всей одежды, оказавшись передо мной в самом первозданном виде, который только можно придумать.

Но полюбоваться собой супруг не позволил, как и задуматься о чем-либо еще, мгновенно навис надо мной с горящими пламенем глазами, с вытягивающими в вертикаль зрачками, напоминающими мне, кто здесь истинный хищник.

Натаниэль не станет моим первым мужчиной, но моим первым драконом, поняла я. Почему-то эта мысль не напугала, а наоборот взбудоражила еще сильнее, плеснув желанием ощутить тяжесть его тела, а его самого в себе.

Раздался треск ткани — и я лишилась одной из своих сорочек, между прочим, привезенных из столицы.