Иван-царевича не надо (СИ)

Раз не решились нападать, когда Надю кто-то сопровождал. И я уверена, что сейчас следят за тобой и знают, что ты у меня в Темкино. И оставайся здесь. Наверняка, письмо или что там ещё, доставят именно сюда, раз ты тут. Пока они не вышли на связь, мы ничего сделать не можем. А вот после — посмотрим ещё. Да и одна я тут с ума сойду от неизвестности и страха. Так что давай ужинать, потом ты идешь и приводишь себя в порядок в гостевой. Думаю, к этому времени что-нибудь да прояснится.

Не знаю, может, я показалась Андрею жестокой или равнодушной, но кому-то надо было сохранять трезвую голову.

Почему бы и не мне. Подумав, он кивнул головой, в душе соглашаясь с моей позицией. Мы успели и поужинать, правда, совсем без аппетита, и Андрей привел себя в порядок в гостевой комнате. Он как раз спускался на первый этаж, я ожидала его в гостиной, куда двери были распахнуты полностью. И тут в холл, хромая сильнее обычного, вошёл дед Сава. Растерянно огляделся, не сразу заметил меня, потом обрадованно заковылял ко мне.

— Тута вот, дело тако барышня! Я ворота ужо закрыл, собрался к себе в камору идти, слышу, кто-то зовёт меня от ворот. Подошел я к воротам, а там мужик стоит, весь в темном, одни глаза блестят на морде. Шапка на голове, а снизу воротом пальты прикрывается. Чистый варнак! У меня душа аж вся зашлась! А варнак-то и говорит, значится, мол, передай сию грамоту сейчас же хозяйке! И сует мне бумажонку. Я брать-то не хотел, спужалси, так он так зыркнул, что руки сами взяли.

Огляделся я, а варнака и след простыл! Как-будто и не было никого, только цидулька в руке. Вот, значится, я и поковылял сюды. А вы уж, барышня, Катерина Сергеевна, сами теперя разбирайтесь!

И дед Сава протянул мне даже не письмо, а просто лист бумаги, сложенный вчетверо. Отдавая записку привратнику, похититель (а что это был один из них, я не сомневалась), ничем не рисковал — дед Сава был неграмотен абсолютно, и прочесть бы ее не смог.

Андрей тут же подлетел ко мне, пока я разворачивала листок, и впился глазами в ровные строчки.

По меньшей мере, один из преступников был грамотен, и весьма. Записка была написана ровным, красивым почерком и даже украшена завитушками. Из этого можно было сделать вывод, что человек привык так писать, и, вероятно, часто писал любовные записочки. Записка была достаточно лаконичной и гласила:

""Ваша сестра, г-н Заварзин, и ваша подруга, г-жа Салтыкова, у меня.