Иван-царевича не надо (СИ)

Я уже просто заставляла себя заниматься повседневными делами, разговаривать и улыбаться людям. Если бы не навалившаяся уборочная страда со всеми ее сюрпризами, я бы, наверное, визжала бы со страху и нетерпения. Последние дни и Надя стала бояться ночевать у себя в доме, поэтому ввечеру ежедневно приезжала с кучером, виновато улыбаясь, говорила:

— Ах, Катенька, я такая трусиха! Все мне чудится, что кто-то ходит вокруг дома, пробует ставни на окнах на прочность. Пока Андрюша был дома, я и не слышала ничего такого, а тут от каждого шороха сердце заходится! Тут намедни наша кошка мышь в коридоре гоняла, так я чуть не обмерла вся! Можно, я у тебя ещё сегодня переночую? Ты такая храбрая, ничего не боишься! И у тебя полный дом людей, и мужчины тоже есть.

Ну как я могла отказать, глядя в круглые от страха глаза перепуганного ребенка? Никак. И Наденька оставалась с ночёвкой и вечером приезжала опять. Ввиду будущего родства мы с ней давно уже перешли на ""ты"", что прибавило душевности в общении.

В этот вечер мы с ней засиделась допоздна в гостиной, рукодельничали.

Точнее, рукодельничала только Наденька, а у меня только путались нитки, и я пару раз пребольно ткнула иглой себе в палец. Наконец, плюнув на все рукоделие в мире и отложив в сторону злосчастный, испачканный кровью, лоскут ткани на пяльцах, я закрыла глаза и, напрягши свою память, я начала пересказывать, как запомнила из книги и фильма, ""Три мушкетёра"" Дюма. Надя внимательно слушала, ахала, в особо щепетильных местах шмыгала носом.

За окнами давно стемнело и начал усиливаться ветер. Я переживала, лишь бы не началась затяжная непогода. Мы свои поля, которые были готовы к уборке, уже убрали с помощью новомодной жатки и даже некоторые крестьянские наделы. Нынче, благодаря жатке, народу на уборке столько много не требовалось, и я с чистой совестью лишних всех отправила на их собственные наделы. А наделы тех, кто был занят на моих полях, мы им убрали за пару дней. В конце концов, у меня не колхоз-миллионер с необъятными пашнями.

И завтра намеревались перебраться на федоткинские поля.

Поэтому я и переживала за погоду, лишь бы не пошли дожди. Но внезапно, сквозь шум ветра мы уловили скрип ворот ограды, стук копыт по булыжнику подъездной аллее, голоса людей у крыльца. Побросав свое рукоделие в сторону, мы с Надей, толкаясь в дверях гостиной, выскочили в холл. Там уже у распахнутых дверей стоял Трофим и входил Андрей.

Мы обе, радостно взвизгнули, кинулись к нему.