Иван-царевича не надо (СИ)

— Это что, тот самый порошок от старухи Салтыковой? Заверните пяток, сейчас мой работник заберёт!

Я сместилась к порошкам, мило поинтересовалась, какая фасовка по весу нужна и назвала цену. Трактирщик, казалось, потерял дар речи, выпучил глаза, открывал и закрывал рот. Наконец, смог проговорить:

— Эт чё, за деньгу, што ль? Так Салтычиха завсегда запросто так раздавала! Ишшо чего, не хватало, за деньги брать! Да пущщай хоть всех блохи закусают! Ежлив я за все деньги отдавать буду, дак и разорюсь вкрай!

Я невозмутимо ответила:"

"— Ранее этот порошок готовила моя бабушка, теперь делаю я.

Она просто бесплатно раздавала, я буду продавать! И никак иначе! А если у вас в комнатах будут клопы и блохи, а в соседнем постоялом дворе, хозяин которого купит порошок и избавится от паразитов, их не будет, как думаете, куда пойдут постояльцы? Впрочем, дело ваше!

Трактирщик в сердцах плюнул на землю и пошел в раздражении дальше. Знаю я такой тип людей, считают себя хитрей других, а когда не получается по их желанию — начинают охаивать товар и убеждать в этом себя и окружающих.

Пусть идёт себе дальше!

Понемногу подтягивались покупатели, покупали то, что понравилось. В том числе и порошок от паразитов. Как владельцы постоялых дворов, так и простые жители. Уменьшалось количество товаров на прилавках и у наших соседей.

Сыновья Якова Семёновича тоже неплохо торговали, особо хорошо у них продавались шкатулочки. Кроме инкрустации и общего красивого и изящного вида, изнутри на крышке было прикреплено небольшое зеркальце.

Я знаю, откуда эта редкость по нынешним временам. Сама разрешила мальчикам покопаться в развалинах оранжереи, только осторожно, чтобы не травмироваться. Дело в том, что туда, кроме разбитого стекла, выбросили и зеркала из дома, в которые стреляли пьяные кавалеристы Мюрата, проявляя свою удаль и меткость. Вот осколки и пригодились.

Занимаясь торговлей (ох, и сложное это дело, я вам скажу!), я и не заметила, как к нашим прилавкам приблизилось семейство Пешковых. Только услышала какой-то напряжённый голос Наденьки, здоровающейся с кем-то, тогда и повернулась в ее сторону.

Рядом стояло все семейство Пешковых — равнодушный красавчик Иван, мучительно краснеющая и робко поглядывавшая в сторону Андрея Заварзина, сестрица Аннушка, брезгливо — надменно поджавшая губы их матушка, Аполлинария Семёновна.

Наденька стояла за прилавком, напряжённо выпрямив спину и смотря куда-то за спины Пешковых. Была бледна, хотя явно пыталась сохранить спокойствие.