Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

 – Если есть шанс улететь всем месте, то ждем. А если немцы подойдут раньше, что ж, придется принимать одно из этих, я бы не сказал, что легких, решений.

– Вот мы и ждем, когда прибудут самолет и группа полковника, – ответил майор. Глаза у него смеялись, он явно уже все просчитал.

– Ясно. Ожидание – самое тяжелое в работе командира, – вздохнул я и, привалившись к стволу ели, сорвал растущую рядом травинку и стал ее лениво жевать. Из доклада майора я выявил главное. Нужно срочно линять отсюда.

– Это точно, товарищ подполковник, – кивнул Славич.

В это время раздался крик одного из бойцов:

– Стой, кто идет!

Старшина Суворов. Оккупированная территория.

У старой границы. То же время

Бежали мы быстро, как будто за нами разверзся ад. Сменив явно уставшего носильщика, ноги у которого уже заплетались, я потащил одного из раненых. Однако почти сразу раздался окрик:

– Стой, кто идет!

Ответив, мы вышли на луг, где стоял замаскированный самолет и находилась группа бойцов и командиров.

Мы сразу же поспешили к самолету.

Один из летчиков, видимо, бортмеханик, принял у меня носилки. Отойдя в сторону, я облегченно вздохнул, осмотрелся. Севка стоял с полковником и о чем-то с ним беседовал. Рядом стояли еще четыре командира. Капитан Вечерний, тяжело переводящий дух (ему последний бросок дался особенно тяжело), капитан Рябов и еще два офицера. Один – тот самый старший лейтенант, что расспрашивал старшину у реки, и один неизвестный. Видимо, старший группы спецназа, что прибыла сюда с Севой. Неподалеку топтался тот старшина во все еще влажном обмундировании. Когда его окликнули, он подошел и стал о чем-то докладывать.

Пощупав материю комбинезона, я отошел в сторону и начал стаскивать сапоги. Все, конечно же, промокло после вынужденного купания в реке. Стянув с головы танковый шлемофон, я бросил его рядом с собой. Он у меня один был сухой.

Когда я закончил выжимать с помощью Сереги Пищалева комбез и повесил его сушиться рядом с портянками, поставив сапоги на самый солнцепек, ко мне подошел Сева Суворов.

Сграбастав в объятия и немного приподняв – во, сил у него немерено! – он опустил меня опять на грешную землю и, хлопнув по плечу, весело поинтересовался:

– Ну как тебе тут? Не пожалел?

– У меня времени подумать-то не было, не то что пожалеть, – усмехнулся я.

Хвоя немного колола босые ноги, когда мы отошли метров на сорок в сторону. С опушки нас было видно, один из часовых изредка проходил недалеко, но подслушать уже было затруднительно.