Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Полковник где? – поинтересовался подошедший Андрей.

– С Батей к дороге пошли.

– Зачем?

– Не знаю, не докладывали.

– Я за ними.

– Ладно.

Мое дежурство еще не закончилось, когда все сели ужинать. Пришлось глотать обильно текшие слюни. Еще бы, с утра маковой росинки во рту не было.

Через полчаса, сменившись, я уже уплетал тушенку с галетами, запивая их горячим подслащенным чаем, одновременно слушая Андрея. Оказалось, он не просто так сбегал. Кое-что нашел.

В трехстах метрах дальше по дороге он обнаружил скелет в красноармейской форме, причем не пустой.

Однако заинтересовало меня не это, а рассказ Андрея о неожиданной находке.

– Дня три им, смердеть только начали, – докладывал он командирам.

Андрей нашел трех немцев в лесу. Причем мертвых, и, судя по запаху, уже давно. Примерное время он уже сообщил.

– Прикрыты ветками и травой, судя по корням, руками рвали. У одного сапоги отсутствуют. Ремни и оружие на месте, но документов нет.

– Не партизаны, – задумчиво протянул Шатун.

– Да, они бы их до исподнего раздели и оружие забрали, – так же задумчиво протянул Командир.

– Может, летчики сбитые? – предположил Степка.

– На кой им уносить тела в лес? – ответил Батя. – Причем не на опушку, а в глубину. Сколько там до края леса?

– Триста метров будет, – ответил Андрей.

– Тем более. Кстати, а как их взяли?

– У одного пулевое ранение в левую сторону груди, остальных ножами.

– Тут только несколько вариантов. Спецназ… Что? Ну пусть будет осназ. Или разведка. Я лично к последнему склоняюсь: если они так тщательно прятали тела убитых, значит, их цель где-то рядом.

Командиру выводы Бати не понравились, достав карту, они склонились над ней, делая предположения.

– …нет, этот мост слишком далеко… – ткнув куда-то в карту, уверенно произнес Батя. – Может, это?

– …тоже вероятно, но смотри, как тут расположены посты и дорога, уйти возможности фактически нет.

– …а что это за обозначения? – спросил Шатун.

– Сейчас, у меня перевод записан… Э-э-э, это какой-то штабной объект. Немец не знал, когда переводил, сказал, режимный объект, приближаться близко нельзя, – ответил полковник.

– Он?"

"– С вероятностью девяносто процентов.