Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Они заблокировали дороги завалами и пулеметным огнем. Немцам приходилось или атаковать, сбивая заслоны, – у них это иногда получалось, с большими потерями, правда, но получалось – или бросать технику и уходить в горы, тогда нам доставались богатые трофеи.

– А Власов?

– Хм, Власов. Пока разбираются, но, похоже, слух, что он попал в плен – правда.

– А в действительности? Не может быть, что ты не знаешь.

– Да знаю. Честно говоря, презабавная ситуация у немцев получилась.

Застегнув ремни на чемодане, я вопросительно приподнял бровь, чтобы особист продолжал.

– У немцев приказ наших в плен не брать… Это, кстати, из-за твоих откровений. Так вот, наши об этом довольно быстро узнали, поэтому такие потери – бились до конца. Так и получилось с Власовым. Он был на КП дивизии, которую инспектировал, когда подъехали три грузовика с броневиком. В них были бойцы НКВД под командованием майора с бумагами от самого комиссара Мехлиса, приказ вывезти командующего. Не знаю, как их раскусил генерал, но по словам уцелевших очевидцев, он крикнул, что это враги, и успел дважды выстрелить в ближайшего диверсанта.

– С ним были какие-нибудь документы?

– Нет, кроме удостоверения личности, ничего.

– Что дальше было?

– А, вот и начинается самое интересное. Прорваться-то они прорвались, даже через наши боевые порядки спокойно проехали. А что им? Бумаги на высоте были. Они имели наглость даже предъявить генерала: мол, вот, спасаем. Только вот не учли одного факта… Нет, я неправильно выразился. Они про него просто НЕ ЗНАЛИ. Не знали того приказа Манштейна… или Гитлера, там споры идут, кто его в действительности отдал.

– То есть подождите… они что? Попались своим на прицел, и те их?.. Да быть не может!

– Может-может! – засмеялся особист. – Генерала, конечно, жаль, но это лучший выход, чем попасть в плен. Однако он молодец, отстреливался до последнего, пока у него пистолет не выбили.

– Это да, – вздохнул я, вспомнив «своего» Власова, – не томи, что там дальше было?

– Меня всегда поражал немецкий порядок. Есть приказ – надо выполнять. Правда, тут есть своя правда.