Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Что это вообще такое? Точно канализация?

– Судя по всему, да, но давно заброшенная. Возможно, это может быть и тайным подземным ходом. Кто знает.

– Что с обвалом?

– Разбирают. Нам повезло, что старший наряда старший сержант Северцев оказался из шахтеров и поставил работу как надо. Думаю, скоро будут результаты.

– Понятно. Как только разберете завал, сразу же сообщайте мне или товарищу Мехлису. Ясно?

– Да, ясно.

Бросив еще один взгляд вниз, Никифоров в сопровождении Юртаева направился к камере Суворова.

Допрос однокамерников ничего не выявил. Вячеслав был обычным малоразговорчивым сидельцем. Разве только что песни пел, о побеге не помышлял. Именно так заявили все заключенные.

– Все страньше и страньше, – пробормотал Никифоров любимую присказку Вячеслава, однако ответа не было.

Шлепая по лужам – судя по всему, дождевым, – я бежал по темному туннелю. Темному, но не полностью. Кое-где мелькали щели, через которые попадали солнечные лучи, неплохо освещая старинные катакомбы. Немного, но хватало.

– Нас не догонят! – пропел я, прибавив ходу.

Зачем сбежал – сам не знаю. У меня был такой замечательный план! Вырубить охранника, конвоировавшего меня в камеру, переодеться в его форму и выйти через хозяйственные пристройки. Была такая возможность – видел. А тут странность какая-то: гулял себе, проигрывал в памяти план побега (хотя чего уж греха таить, от которого отказался. Принесенные новичком сведения поставили крест на моих планах. Связать два и два из рассказа труда не составило и понять, что меня использовали втемную, было просто), и вдруг несколько каменных плит, облицовывавших двор, уходят вниз! Что называется, земля ушла из-под ног…

Упал я хорошо, даже очень.

"Немного поорав, я внезапно понял, в какой ситуации оказался. Дальше уже сработал инстинкт, и тело само – ринулось в ночь, на ходу зацепившись за что-то и разорвав рукав.

– Левой-правой. Левой-правой. Солома-сено, солома-сено! – бормотал на ходу.

Чем ниже по тоннелю я опускался, тем влажнее становились пол и воздух, поэтому пришлось перейти с легкой трусцы на быстрый шаг. Попадавшиеся тут и там лужицы становились все больше и больше, пока наконец не слились в одну огромную.