Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Время было послеобеденное, через двадцать минут у меня начнутся привычные уже уроки, после которых с командирами обоих полков – составление новой методички по тактике и стратегии воздушных войн для авиационных школ. Я после некоторых размышлений решил издать ее в соавторстве с опытными, повоевавшими командирами, так она быстрее пойдет в жизнь. Методичку начали писать не просто так, а по приказу штаба ВВС после прогремевшего на весь фронт успешного налета на аэродром противника.

На несколько секунд замерев на опушке, развернулся и энергичным шагом направился к стоянке самолетов.

Сегодня к десяти вечера привезли долгожданные запчасти для моего ястребка, и сейчас я направлялся к месту ремонта, чтобы узнать, как там идут дела.

А дела шли по полной. Как такового самолета не было, только аккуратно разложенные запчасти.

– Ну как? – спросил я у Семеныча, который вместе еще с двумя механиками возился у отстыкованного крыла, вернее, его остатков.

Задумчивый взгляд был мне ответом. Ясно, что нескоро.

– Что? А… дня через три… не раньше.

Мы только начали. – Было видно, что мой механик полностью ушел в работу.

Еще раз кинув взгляд на остов истребителя, стоявший на подставках в стороне, я развернулся и направился на опушку леса, где мы проводили наши занятия. Летчики обоих полков уже стали собираться, покуривая перед началом, когда у штаба поднялась суета.

– Что случилось? – спросил я у пробегавшего мимо знакомого парторга.

– Из штаба дивизии звонили. Приказали вылететь на самолете с радиостанцией в место прорыва танковых и моторизованных частей.

– Да? – удивился я.

Приказ трудно назвать глупым – разведданные нужны были как воздух, но и на обдуманный он не тянул, скорее, на отчаянный. Любой знающий командир скажет, что места прорыва охраняются истребительной авиацией свято. Наша удачная авиаразведка на «пешке» была простой случайностью, которая может повториться разве что так же случайно.

То есть вылетать должны были смертники. Можно было бы послать «таиры», но их не было.

После ремонта три уцелевшие «троечки» отправили на Балтику для дальнейших испытаний вместе со всей командой и конструктором. Мой случайный экспромт о великолепных данных этого самолета для атак на морские конвои нашел отклик в верхах, в которые неведомыми путями дошли после первого полета.

К вылету готовили машину комиссара. Шансов уцелеть никаких, и добровольцы, вышедшие вперед из строя, были смертниками. Я стоял рядом с Соминым, когда зачитывали приказ.