Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

В первых рядах на лавках сидело начальство с важными гостями, я там заметил пару незнакомых майоров и наших перегонщиков. Девушки в основном кучковались у больших, незнамо откуда привезенных громкоговорителей рядом с несколькими фонарями, освещающими танцевальную площадку. Пока парни проверяли инструменты, я, подхватив подаренную мне три дня назад гитару, подошел к микрофону и, постучав по нему, просто сказал:

– Добрый вечер, товарищи. Начинаем наш концерт…

Для меня нет тебя прекрасней,Но ловлю я твой взор напрасно,Как виденье, неуловима,Каждый день ты проходишь мимо.

Как виденье, неуловима,Каждый день ты проходишь мимо.А я повторяю вновь и вновь:Не умирай, любовь, не умирай, любовь,не умирай, любовь![2]Я не пел военных песен. Люди и так на войне. Я пел простые жизненные песни, которые отвлекали людей от смерти и потерь.

Выйду ночью в поле с конем.Ночкой темной тихо пойдем.Мы пойдем с конем по полю вдвоем,Мы пойдем с конем по полю вдвоем…Ночью в поле звезд благодать.

В поле никого не видать,Только мы с конем по полю идем,Только мы с конем по полю идем[3].Закончил Кобзоном:

А у нас во двореЕсть девчонка одна.Между шумных подругНеприметна она.Никому из ребятНеприметна она.Я гляжу ей вслед,Ничего в ней нет,А я все гляжу,Глаз не отвожу.Есть дружок у меня,я с ним с детства знаком.Но о ней я молчудаже с лучшим дружком.Почему-то молчудаже с лучшим дружком.Я гляжу ей вслед,Ничего в ней нет,А я все гляжу,Глаз не отвожу[4].Двухчасовой концерт закончился в полдвенадцатого ночи.

На этот раз тоже повезло – его не прерывали. Гости из других частей уезжали вполне довольные и радостные. Мы с парнями возвращались на аэродром, когда шедший слева Олег Мясоедов, барабанщик, спросил:

– Товарищ лейтенант, а откуда у вас эти песни?

– Нравятся?

– Да, особенно эта, про коня, или вот «Алиса».

– Пишу да пою. В голову приходят, вот я их в тетрадку-то и записываю, а некоторые нет…

– А сколько вы песен написали? Вот мы тридцать слышали, вы только их поете.

– Я пою те, что попроще. А так у меня их не меньше двухсот написано.

– Ого! – загалдели спутники. Шли мы толпой человек в сорок. Тут были и мои музыканты, и слушатели из моей группы, и другие присоединившиеся… Вот все вместе и принялись упрашивать спеть что-нибудь, чего они не слышали.

– У меня горло пересохло, хриплю уже.

– Ну пожалуйста, товарищ лейтенант! – узнал я голос нашей официантки Любы.

– Ну хорошо, слушайте эту.