Истинный выбор

Склонил голову:

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

Хэлленбург улыбнулся, впервые за этот вечер:

— Я не сомневался в тебе, Рэйнер. И, раз уж тебе придётся участвовать в этих мероприятиях с золотыми. Возможно, ты хотел бы присмотреть среди них жену и для себя тоже, как думаешь?

Меня даже передёрнуло от отвращения. Ответил поспешно:

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, я как-нибудь сам.

— Что так? Чем плохи наши золотые невесты? — к лукавой усмешке императора добавилась иронично вскинутая бровь.

Нашёл повод для веселья, чёрт возьми! Но мне было совсем не смешно. Шлюха из другого мира — вот так невеста, ничего не скажешь! Нет уж, увольте! Сжал кулак, но постарался, чтобы голос не дрожал от гнева:

— Предпочитаю женщин своего круга и без пятен на репутации.

Император расхохотался.

— Да ладно тебе, Рэйнер. Я в шутку. Конечно же, для тебя найдётся куда более выгодная и достойная партия. У меня даже есть кое-кто на примете, но об этом позже.

Хэлленбург взмахнул рукой, давая понять, что беседа окончена.

Лэйтон.

Чёртов дождь! Поправил дорожный плащ и спрыгнул с лошади, брезгливо морщась при виде убогого здания постоялого двора в паре миль от столицы. Спешился и снова скривился, потому что сапоги тут же увязли в грязной жижне. Вот так дыра.

Племянник подхватил обоих коней под уздцы и передал подскочившему конюху. Что-то сказал прислуге и весело расхохотался.

Я медленно двинулся в сторону входа и хозяина гостиницы, который без конца кланялся и рассыпался в приветствиях.

Дарен догнал нас и весело сказал:

— И всё-таки я не понимаю, почему мы не можем сразу заявиться в императорский дворец. Там хотя бы приличные условия, и нас, как-никак, ожидают?

Резко обернулся к этому недотёпе и прошипел:

— Потому что мне нужно кое-что выяснить. А чтобы это сделать, о моём приезде никто не должен знать, это ясно?

— Ясно, ясно, только зачем всё это?

Раздражённо закатил глаза, игнорируя объяснения хозяина по поводу комнат, склонился к самому лицу племянника и процедил:

— Порой я поражаюсь тому, насколько часто приходится объяснять тебе очевидные вещи, Дарен.