ИСТИНА

 — Но я уже говорила вашему майору, что не видела этого человека.

— А голос его запомнили?

— Мне только и дел, что голоса запоминать. Голос как голос. Мужской.

Они стояли в прихожей, Алла даже не предложила Сытину пройти в комнату.

— Опишите сумки, в которые были сложены бумаги. И тут Леня, имевший уже кое-какой опыт в общении со свидетелями, был просто поражен точностью описания и обилием деталей.

Сумки оказались крупными, одна из синего материала болонья, с красными витыми ручками, с буквами «ОН».

Когда Леня пошел к двери, Алла спросила:

— Это все или можно ожидать нового визита?

— Ждите, — зло ответил Сытин, — нам понравилось ваше гостеприимство.

И началось. Дверь. Звонок. «Здравствуйте, я из милиции. Спасибо. Извините». И снова дверь…

Он обошел все квартиры, везде получал однозначный ответ:

— Нет.

Когда он вышел на улицу, из окна третьего этажа его позвал женский голос:

— Товарищ из милиции!

Он поднял голову. Женщина махала ему рукой. Леня поднялся на третий этаж, толкнул открытую дверь. В коридоре стоял молодой мужчина с заспанным лицом, но в форме прапорщика. Судя по кантам, служил он во внутренних войсках.

— Документ позвольте. Леня раскрыл удостоверение.

— Моя фамилия Аникеев, служу в пожарном подразделении.

— Товарищ Аникеев, вы можете описать его?

— Конечно. Он спускался по лестнице, а я у лифта стоял. Я еще удивился, в нашем доме спускался и всегда поднимался без лифта только Игорь Александрович Бурмин. Он мне говорил, что это необходимо при сидячей работе.

Леня не перебивал собеседника. Когда-то Наумов объяснил ему методы общения со свидетелем.

— Пусть выговорится, — говорил майор, — пусть говорит много и долго.

И Леня слушал. Молча, внимательно, заинтересованно.

— А человека я этого видел. Удивился, что он с двумя сумками пешком идет. Тем более что кто-то вниз отправил пустой лифт. Я входил в кабину, а он еще спускался, точно рост определить не могу, смотрел на него снизу. Кепка светлая, пижонская, маленькая, на лоб надвинута, очки темные в пол-лица, усики.