ИСТИНА

— Старший прапорщик, старший разведчик.

— Значит, вы из питерской «семерки»?

— Так точно.

— Вы выполняли приказ вашего руководства? Зарубин затянулся жадно, помолчал.

— Ну, старший прапорщик!

— Никак нет, подрабатывали мы. Жрать же надо.

— И сколько вам платили?

— Триста долларов за смену.

— Неплохо.

— Кто платил?

— Деньги нам отдавал капитан Ерохин, начальник отделения установки. А в Москве мы получали сто долларов в день командировочных.

— Кому передавали сведения?

— Не знаю.

— Не понял.

— Звонили по сотовому телефону, просили Сашу, потом закладывали тайник.

— Где?

— На Патриарших прудах, у самой воды белый павильон.

— Где именно?

— Если стоять спиной к пруду, с левой стороны расщелина между павильоном и парапетом, оставляли сумку с материалами.

— Давно вы так подхалтуриваете?

— Лично я — четвертую смену.

— Когда у вас контакт?

— В девятнадцать.

— Ладно, поехали в управление. Там разберемся.

— Товарищ подполковник, что с нами будет?

— Со службы погонят точно.

— Не страшно это, — Зарубин встал, — профессия есть, устроимся. А что я на службе этой вижу?.. Зарплату копеечную, которую на три месяца задерживают.

— Здоровый ты парень, старший прапорщик Зарубин. Здоровый, а дурак. Мне тоже жалованье два месяца не давали, а я служу.

— Кому, товарищ подполковник?

— Интересный вопрос. Родине служу. Не Ельцину, не Думе, Родине. Понял, Зарубин? Вон посмотри, в той же Америке — президенты меняются, а государство остается.

Заместитель начальника УФСБ Москвы полковник Комаров"

"Питерские наружники перепугались здорово. Поэтому показания давали дружно. К сожалению, копий пленок они не оставляли, поэтому записи разговоров Новожилова с вице-премьером восстанавливали по памяти.

В девятнадцать Зарубин зарядил тайник и уехал, сразу же из сквера подошла молодая женщина, взяла сумку, села в машину «шкода-фелиция», госномер М77-43ВВ, за ней немедленно пошла наружка.

Связная доехала до Большой Коммунистической улицы на Таганке и повернула к маленькому двухэтажному особняку.