ИСТИНА

Когда они вышли на улицу, мимо проскочил Ладоньщиков с двумя сетками, полными пустых бутылок. Он двигался своей быстрой, семенящей походкой, глядя перед собой, не замечая никого вокруг.

— Вот, — вздохнул участковый, — подался в магазин.

* * *Наумов хорошо знал этот дом на Бутырском Валу. Там жил его давнишний товарищ Сеня Шорохов. Восемь лет назад Сеня писал очерк о милиции и заметное место в нем отвел Олегу Наумову. С тех пор они подружились. Олег частенько после работы заезжал к Сене. Ему нравилась холостяцкая безалаберность веселых сборищ.

Машина повернула под арку, проехала мимо дома и остановилась у магазина «Хозтовары», приткнувшегося в глубине двора.

Олег вышел из машины и увидел щенка. Маленький, грязно-белый, с рыжими повисшими, как лопушки, ушами, он сидел в двух шагах от него и смотрел на Наумова темными, почти черными глазами.

— Ты чего, дружище? — спросил Олег.

И щенок, услыша, встал и доверчиво заковылял к нему.

Наумов присел и погладил собаку, щенок лизнул руку и прижался к ноге.

— Маленький совсем, — вздохнул за спиной шофер. — Пропадет. А он к вам прибился, товарищ майор.

— А что, — с той легкостью, когда должен делать не ты, а другой, сказал Леня Сытин, — вы его возьмите себе. Вам веселей будет."

"Щенок свернулся клубком у ноги и блаженно прищурил глаза.

— Голодный небось, — шофер полез в машину, — у меня бутерброд есть.

Олег положил руку за спину щенка, почувствовав шелковистое тепло его маленького тела. Ах, как он хотел иметь в детстве собаку, да покойная мать не любила животных!

И вот у его ног доверчиво лежит теплый комочек жизни. Лежит успокоившийся, понявший, что после мытарств обрел друзей и защиту.

— Леша, ты покорми его и возьми в машину, а потом ко мне домой завезем.

— Сделаем! — радостно крикнул шофер.

— Пошли, Сытин.

Стоянка была перед самым домом. Аккуратная, зарешеченная, чистая.

— Вот они, — усмехнулся он.

На одном сияли свежие цифры — 00–09. Рядом с решеткой играли пацаны. Олег подошел к ним и спросил:

— Ребята, а где «мерседес»?

— Не «мерседес», а «вольво», — солидно ответил паренек лет тринадцати, — «вольво»-универсал.

— Ну да, правильно, ее хозяин живет в первом подъезде.

— Не в первом, а в третьем, в сто шестьдесят пятой квартире.