Искры между нами

Несколько особо резких и глубоких толчков, и Магницкий содрогнулся, со стоном запрокинул голову вверх, продолжая слегка двигаться во мне.

— ****, — едва выдохнул он, тяжело опустившись рядом со мной, — вот это накрыло.

Не только тебя, Егорушка. Я теперь неделю вряд ли отдышаться смогу.

Он молча стянул презерватив, рухнул на подушку и притянул меня к себе. Мы просто лежали, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты чего? — удивился он, когда я уткнулась носом ему в бок и блаженно зачмокала губами.

— Спать, — прошелестела едва различимо и повыше одеяло натянула на плечи.

— Спать? Я не для того, сколько времени свои «хочу» в кулаке держал, чтобы после первого забега отрубаться, — Магницкий усмехнулся, нагло стащил одеяло и звонко шлепнул мне по заднице. Чувствительно. Я даже возмущенно дернулась, — Так что забудь это слово, деточка. Никакого сна. Десять минут перерыв и погнали дальше.

Руки дрожали. Так сильно, что вино в бокале чуть ли не выплескивалось через край.

Он не пришел. Как всегда.

На самом деле с ними было никак, потому что Магницкий не пришел. Продинамил ее, хотя она дважды напоминала о предстоящей встрече.

Речь подготовила…Дура.

Хотела донести до него, что вполне можно попробовать нечто более серьезное, чем разовый секс на скорую руку.

Показала, как же.

Егор не был бы Егором, если бы не сломал все ее планы к чертям собачьим. Не пришел. От разочарования сердце в груди сжималось, билось гулко, разнося отраву в каждую клеточку.

Алена пыталась ему дозвониться. Неоднократно набирала номер, отбрасывала в сторону телефон, отвечающий равнодушными гудками, и снова набирала, кляня себя за слабость.

Все вокруг будто померкло, растеряв свои краски и привлекательность. Красивое платье казалось вульгарной тряпкой, новое белье — дешевыми клочками ткани. Свечи? Какая глупость.

Вся ее попытка организовать этот вечер была глупой.

Алену это бесило. Она не любила ощущать себя в дураках, не любила, когда что-то не получалось. Не любила, когда тщательно продуманный план давал сбой.

Она много чего не любила. Но Магницкому на это было плевать. Всегда.