Исайя. Сердце однолюба

– Еще раз что-то такое выкинешь, я тебя сам придушу, – говорит он, а рука ощутимо сжимает мое бедро."

"– Я больше никогда… Я же хотела как лучше. Адиль сказал… – я не успеваю договорить, получаю болезненный шлепок.

– Когда ты со мной в кровати, я не хочу слышать имена других мужиков.

Я не выдерживаю и смеюсь.

– Серьезно? Я думала, у нас конструктивная беседа. Ну, хорошо. Твой друг с Y-хромосомой привел аргументы, которые мне нечем было крыть, – поворачиваюсь к нему лицом. – Я бы никогда не оставила Катарину и… Тебя.

– Ничего со мной не случится.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Расскажи мне все, я хочу знать, – прошу я.

Иса рассказывает мне, как Адиль все провернул. Хитрый, матерый лис. Он знал, куда давить, чтобы до Иманова дошло все. Всем нам нужен такой друг.

– А теперь ты всем покажешь, что я твоя? – спрашиваю, затаив дыхание. Сердце так сильно бьется о ребра, я уверена, что он слышит его стук.

– Ты всегда была моя.

– Мы типа вместе? – докапываюсь я.

– “Типа”, что за слова. Мы вместе.

Я взвизгиваю и широко улыбаюсь.

Сажусь на него сверху, он тут же хватается за мою задницу. Упираюсь ладонями ему в грудь.

– И теперь я могу называть тебя своим котеночком или зайчонком?

Выражение его лица бесценно. Я просто не выдерживаю, смеюсь в голос.

– Ну зайка, перестань, – задыхаюсь от смеха, когда он переворачивает меня на спину и нависает надо мной.

Я беру его лицо в свои ладони и нежно целую.

– Я потерял Рину, – говорит хрипло. – Ее потерю я пережил, но твою, Лера, не смог бы.

Я обнимаю его, крепко-крепко.

Не потеряет.

Никогда.

Я не позволю.

Эпилог

Лера

Полгода спустя

– Пойдем, не стесняйся, – широко улыбаюсь.

Иманов что-то ворчит, но покорно следует за мной. Я еще никогда не видела его таким смущенным.

– Мам, пап, мы пришли! – кричу я.

В воздухе витают умопомрачительные ароматы домашней еды.

Мама выбегает в коридор и тут же подхватывает Ринку на руки.

– Баба! – кричит дочь.

– Моя куколка, как я по тебе соскучилась! – целует малышку в щеки. – Вадим, дети приехали! – кричит отцу и замирает, когда видит за моей спиной Исайю.