Империя Страсти (ЛП)

Я всегда гордилась тем, что была выше его глупых игр, но сейчас что-то изменилось.

Его руки метафорически обхватывают мое горло из-за информации о моем отце.

В прошлом его презрение ко мне было нелогичным, но теперь он нашел все логичные причины, чтобы разлучить меня с Гвен.

И это пугает меня до смерти.

— Ты ведь понимаешь, что защита Николо не абсолютна и не бесконечна? В тот момент, когда ты перестанешь быть полезной собакой, он подвергнет тебя эвтаназии.

— Побеспокойся о себе.

— Я держу игрушки над его жадной головой.

— Я найду способ остаться в его добром расположении. Просто сделай мне одолжение и не лезь в мои дела на этот раз.

— Я подумаю об этом, только если ты заплатишь за такую услугу.

Я издаю прерывистый вздох.

— Ты богаче нефтяных принцев и такой же

гедонист. Какого черта тебе нужно больше денег?

— Деньги не та валюта, которую я себе представлял.

Его взгляд опускается на мои

Лабутены, затем скользит вверх по моим синим брюкам, к бежевой рубашке на пуговицах и останавливается там, где расстегнута первая пуговица.

Я удивляюсь, что не загораюсь от его пристального взгляда. Этот взгляд напряжённый и абсолютно обезоруживающий в своей новизне.

Он только что смотрел на меня так, словно хочет поглотить меня на обед, ужин и

завтрашний завтрак.

Этот образ поднимает мой накал, и я жалею, что не выпила больше кофе-текилы этим утром.

Что. За. Чертовщина?

Необходимость убежать от его пристального взгляда и удушающей атмосферы ударяет меня как потребность.

"И это само по себе тоже что-за-чертовщина момент. Я не убегаю от мужчин, ситуаций или своих страхов. Я из тех, кто стоит прямо посреди бури с решимостью буйвола. Либо я выживу, либо умру. Никаких промежуточных вариантов.

Но это не просто мужчина или ситуация. Это человек, испортивший всю мою жизнь двадцать один год назад, и он продолжает разрушать ее в настоящем.

Он мой злейший враг и самый злодейский соперник.

Он дьявол, который раздавит меня без раздумий.

— Даже не думай об этом, — предупреждаю я, мой голос такой же жесткий, как и поза.

— Я ничего не говорил.

Он притворяется невинным, но его голос понизился до грохота.

— Ты странно на меня смотришь. Прекрати.

— Как странно?

— Как мужчина смотрит на женщину. Я не одна из твоих игрушек, Кингсли. Я отрежу твой член во сне, прежде чем ты приблизишь его ко мне.

— Это вызов, дорогая?

Его голос понижается до леденящего душу диапазона при этом проклятом ласкательном слове, и мой желудок тоже.