Император Пограничья 6

Во-первых, такие изменения противоестественны для организма. По моим расчётам, встраивание всех пяти Реликтов должно привести к состоянию, близкому к смерти… или к мутации.

— Всё так, — кивнул я. — Из двадцати уцелевших подопытных лишь двое сохранили разум, а сколько людей в принципе не пережило эксперименты, знает лишь руководство Фонда.

Собеседник нервно постукивал пальцами по столу:

— Видимо, они нашли способ стабилизировать изменения. В крови есть следы шестого Реликта, который я пока не могу идентифицировать — какой-то стабилизатор, гармонизатор, если хотите.

— А вторая проблема? — спросил я, предчувствуя неладное.

— Метаболизм, — Зарецкий потёр переносицу. — Их организмы работают как печь, в которую постоянно нужно подбрасывать дрова. Дмитрий и Раиса потребляют в три-четыре раза больше пищи, чем обычный человек. Их клетки расходуют энергию с невероятной скоростью. Я заметил, что после активных тренировок они буквально истощаются — им нужно срочно восполнять запасы.

Он взял стопку бумаг со стола:

— По моим наблюдениям, без достаточного питания они начинают… деградировать.

Я задумчиво осматривал пробирки и образцы на столе алхимика, размышляя о словах Зарецкого.

— Александр, — я подошёл ближе к столу, не отрывая взгляда от диковинных растений, — как думаешь, можно ли создать безопасный вариант этих улучшений для наших бойцов? Что-то, что не подвергало бы их риску, но помогло выжить в бою?

— Вы хотите, чтобы я… — он оторвал взгляд от своих записей.

— Не то, что делал Фонд, — я поднял руку, упреждая его возражения. — Никаких экспериментов над беззащитными. Я думаю о чём-то вроде усовершенствованного зелья из Костяницы, которое мы уже применяли. Но, возможно, с более длительным эффектом или дополнительными свойствами.

Алхимик выдохнул с некоторым облегчением, но всё ещё выглядел встревоженным:

— Но, воевода, даже такой подход… — он нервно провёл рукой по волосам.

— Именно поэтому я и обратился к тебе, — ответил я, обходя стол с образцами. — Мы должны найти безопасный путь. Не стремиться к радикальным изменениям, а искать способы улучшить то, что уже доказало свою безвредность.