И только пепел внутри…

За тонкой пленкой странных мыслей заметил, что она всё еще дрожит. Её действия хоть и казались уверенными, но дрожь в руках всё еще осталась при ней.

– Может, хочешь чай? – спросила она, собирая медикаменты.

Поднял на нее взгляд.

Заплаканные огромные глаза, красный нос и натянутая улыбка на изящных губах.

Да, её губы были красивы. Это сложно отрицать. Небольшие, но пухлые. Подходящие к ее лицу.

– Нет, – выронил сухо и встал из-за стола. Вернул стул на место и тихой поступью вышел из кухни в прихожую.

– Ты босой, – указала она взглядом на мои ноги и нахмурилась, словно делая какие-то выводы.

– Знаю.

Снова спрятался внутри себя за бетонные стены, через которые всего несколько минут назад, зачем-то перемахнул, желая спасти ту, на которую мне плевать. Даже носки не надел.

Так же, не шнуруя, надел кроссовки. Боясь активно шевелить кистью, вставил руки в рукава куртки, но застегивать не стал. Повернулся к двери и дернул ручку, с облегчением заметив, что она легко поддалась и открылась.

– Спасибо, Паша, – услышал я прежде, чем закрыть дверь.

Глава 8

И без того бледное лицо бледнело еще больше при жужжании триммера. Плешь на подбородке была весьма занимательна и, наверняка, имела очертания какого-нибудь острова или страны. Но появляться в таком виде в стенах университета, не казалось мне разумным. Можно было бы сослаться на то, что я не заметил дырки в бороде или вовсе ее прокурил совершенно случайно, но каждая придуманная мной отговорка выглядела еще более нелепее, чем сама проблема.

Видимо, расширять проблемы – моё призвание.

За год я брился несколько раз и все эти несколько раз были по-пьяни. Когда я вдруг решался начать новую жизнь. Сбривал бороду, менял трусы, а поутру меня отпускало. Я просто забывал о том, о чем клялся сам себе еще прошлым вечером, едва удерживая вертикальное состояние.

Но сейчас, стоя перед зеркалом в состоянии абсолютного «стекла», я понимал, что не готов встретить того Пашу, которого видел в этом же отражении больше года назад. Теперь в гладко выбритую щеку не поцелует жена, не покажет мне плохо пробритое место и не исправит его сама, потому что я не вижу, где оно. Вернее, делаю вид, что не вижу.