И только пепел внутри…

Значит, уже идёте на поправку. Ну, что ж… – вздохнул врач и переложил папку из руки в руку. – Всё от нас зависящее мы сделали. Можете остаться в стационаре на несколько дней, но в этом нет необходимости. Ваша супруга сказала, что сможет за вами присмотреть.

– Мы не… – начала София.

– Не женаты, – закончил я за нас двоих.

– А? – указал врач ручкой на наши кольца. – Ай, ладно, – махнул он. – Дело современное – дело непонятное. Не женаты, так не женаты. Ну, так что? Больной домой едет или у нас остается?

– Едет, – строго ответила за меня София и сверкнула взглядом глаз цвета охры.

Ровно так же она смотрела на меня в ту нашу первую встречу на моей кухни, впиваясь в меня взглядом опаснее любого острого ножа. – Только, можно ему перед отъездом поставить клизму литров на пять? Чтобы для бега по гололёду в летних сандаликах были веские причины.

– Боюсь, он теперь даже если очень захочет, то побежать уже не сможет. Лучше не рисковать. Да и гипс хоть и казенный, но, всё равно, жалко.

– Как скажете, доктор, – снисходительно улыбнулась София, но при взгляде на меня, сразу нацепила на лицо маску суровости.

– Всего доброго, – кивнул белый халат и вышел из палаты, оставив меня наедине с девушкой, чьё присутствие конкретно сейчас, будучи беззащитным, я начал побаиваться. – Сёма, подержи, пожалуйста, – обманчиво мило улыбнулась она и передала малому прозрачную «майку», в которой я разглядел медикаменты. – Сесть можешь? – обратилась она ко мне.

– Не знаю. Не пробовал.

– Давай пробовать, – поманила она пальчиками с острыми ногтями.

 – Помочь?

– Я сам, – вдохнул полной грудью.

И уже при попытке сесть я понял, что боль в ноге усиливается при любом движении. Даже ноющая боль в руке отступала перед той, что простреливала ногу и всё тело.

– Хватай ногу и ставь на пол, – скомандовала София.

И какого черта она такая злая? И почему я чувствую себя виноватым, стоит на неё посмотреть?

Обхватил загипсованную ногу и, стиснув зубы так, что те вот-вот раскрошатся, стянул её с края кровати, поставив пяткой на пол.

Часто и шумно задышал, почувствовав боль, от которой выть хотелось. Но при малом, который смотрел на меня во все глаза, и Софии, которая смотрела на меня со строгостью училки, не хотелось казаться нытиком.

От боли снова начало мутить. Действие недавно поставленного в задницу обезболивающего слишком быстро закончилось.

– Сёма, дай пакет, – сухо потребовала София и вынула из протянутого ей пакета коробку с какими-то таблетками.