Гувернантка для герцога

Ей не хотелось думать о том, где мистер Рейно побывал с того момента, как она видела его в последний раз, но обоняние уловило запах бренди и сандалового дерева. Алекс представила, как он шествует в облаке сигарного дыма. Но ведь никакого намека на духи! Она не должна была испытывать облегчение по этому поводу, но все же испытала.

Потом принялась рассматривать столбики, которые поддерживали балдахин над кроватью, стараясь сосредоточиться на трагедии.

— Мистер Рейно, окажите любезность, произнесите несколько слов, — обратилась к опекуну Дейзи.

— Конечно. — Молитвенно сложив руки, Чейз заговорил нараспев низким печальным голосом: — Отец наш всемогущий, мы собрались здесь сегодня, чтобы передать в твои руки душу Миллисент Ферфакс…

Дейзи толкнула его локтем в бок.

— Миллисент Аннабель Хризантемум Женевьевы Ферфакс, — поправился Чейз.

Александра закусила губу. Как ему удается сохранять такой невозмутимый вид?

— Она останется в наших сердцах как верная подруга. Настоящие друзья не живут вечно.

О боже! Еще немного — и Алекс разорвет от смеха. Она в этом не сомневалась. Кусать губы и кончик языка уже не помогало. Может, стоит закашляться, чтобы скрыть смех. В конце концов, чахотка — болезнь заразная.

— Пусть самообладание, с которым Миллисент встретила неминуемую смерть, станет примером поведения для всех нас. Ее глаза всегда были устремлены к небесам, и совсем не потому, что у нее отсутствовали веки, чтобы прикрыть их.

Алекс умоляюще посмотрела на мистера Рейно и перехватила его ответный взгляд, полный веселья. Он хотел рассмешить ее, этот ужасный человек! Но когда Алекс решила, что все — сейчас она лопнет от смеха, Чейз крепко взял ее за руку — их пальцы переплелись.

Теперь ей стало не до смеха.

Сердце у нее замерло.

Стоя по другую сторону от мистера Рейно, Дейзи стиснула свободную руку своего опекуна, другую руку протянула Розамунде.

Дейзи наклонила головку, покрытую вуалью.

— Давайте помолимся.

Алекс что-то бормотала, пока читали молитву, ее слегка покачивало. Его ладонь была такой теплой и сильной. Перстень-печатка давил на ее средний и безымянный пальцы. Момент был каким-то интимным.