Гувернантка для герцога

Это моя вина.

— Нет. Это из-за меня. Не надо было тебя заставлять. Я не понял, насколько ты была перепугана. — Он вскинул голову. — Расскажи мне, почему дочь капитана торгового судна, выросшая на палубе, так боится воды?

Там, в парке, ее ужас можно было понять. Ее отец пропал в море. Но настоящая паника? Возможно, за этим крылось что-то другое?

Чейз видел, что ей не хочется говорить на эту тему, поэтому решил не настаивать.

— А мне вот любопытно, — сказала она, — почему человек с таким добрым сердцем, готовый броситься в озеро, чтобы выловить замызганную куклу, так боится взяться за воспитание двух девочек-сирот?

— Дело не только в кукле.

— Я понимаю. Спасибо тебе.

Алекс потрогала коралловую подвеску на шее. Он был рад увидеть ее на прежнем месте. Алекс только сменила ленточку, теперь она была сапфирово-синего цвета.

— Ты способен на это, как никто другой, — продолжала Алекс. — Предусмотрителен, заботлив. Если они будут взрослеть рядом с тобой, это даст им больше, чем любая школа.

— Может, им понравится в школе.

— Конечно. В твоей школе были проказы, был спорт и обучение разным нужным в жизни вещам. Это не уроки вышивания и правила поведения. Тебя учили тому, что ты выйдешь в мир и начнешь завоевывать его. А их будут учить, как жить в кармашке с атласной подкладкой. Я знаю. Я сама училась в такой школе. И точно так же, как Розамунду и Дейзи, меня туда определили родственники, которые не желали иметь со мной ничего общего.

— Это другое.

— Разве? Ты отталкиваешь их, как и все остальные.

Ее слова потрясли Чейза, но ничего не могли изменить. Он не должен брать на себя ответственность за чье-то благополучие. Даже если переживал за кого-нибудь или — помоги, Господи! — любил. Скрывать свое стремление к близости, к теплому общению было проявлением эгоизма в самой высшей степени.

— Это невозможно, Александра.