Грубиян

Тонна металла не различает никого по расе, религии, полу, заработку, длине и глубине принадлежностей, — все кости хрустят одинаково мелодично.

Вздохнув, я включаю магнитолу, чтобы разбавить эту грёбаную тишину, которая наталкивает на гнетущие мозг мысли. Сейчас, когда тебе грустно или херово, ты просто включаешь любимую музыку, а в восемнадцатом веке тебе пришлось бы звать Моцарта в свой дворец. И, скорее всего, он послал бы тебя нахуй.

По радио играла песня Алексеева «Океанами стали». Я нахмурился, потому что редко слушал всякую попсу, хотя и все другие жанры мне было глубоко похрену, потому что музыка так и осталась в разделе «не для меня».

Моё — это бухло. Бесконечные реки алкоголя, желательно покрепче и в хорошей компании, но иногда могу нахуяриться и один. Костян был абсолютно прав, когда сказал, что по моим венам вместо крови течёт бухло; мне иногда даже кажется, что я ещё в процессе зачатия был запрограммирован на то, чтобы беспросветно бухать всю свою сознательную жизнь.

Но эта песня меня почему-то зацепила.

Я почувствовал какое-то противоестественное родство душ с человеком, который в этой песне делился своими внутренними переживаниями и мыслями. Грёбаную тантрическую связь, если можно так назвать моё временное помутнение рассудка. Хотелось бы верить, что временное.

От греха подальше выключил радио совсем, потому что воображение уже услужливо подсовывало картинки моего преображения в гея.

Едва я успел затормозить возле автомойки, как телефон пиликнул звуком пришедшего сообщения. Судя по всему, парни наконец проснулись и собирались у «Конуса», чтобы сгонять на денёк на дачу Лёхи.

Я вспомнил, что пару месяцев назад мы действительно планировали поездку, чтобы покататься на лыжах и немного отдохнуть. Вздохнув оттого, что, скорее всего, испорчу парням своей кислой рожей сегодняшний отдых, захожу в общий чат.

«Я ещё в собственном доме не был. Не ждите, подкачу на дачу сам».

«Опять какую-то бабу полночи трахал?» — осведомляется Лёха.

Пару секунд пялюсь на экран и усмехаюсь.

«Я-то хоть живую бабу трахал, а ты, Шастинский, скоро вообще забудешь, что это такое. Ладонь свою ещё не стёр?»

«Иди к чёрту!:)» — получаю в ответ и ржу ещё громче.

«Э, парни, хватит эфир засорять! — «злится» Костян. — Макс, приезжай, как сможешь, мы будем на спуске».

«Добро».

«А что будем из еды брать? — вклинивается Егор. — У Лёхи в холодильнике наверняка уже мыши сдохли от голода. Но мышей жрать я не согласен».

«Я хочу стейк, — пишет Лёха, и я закатываю глаза.