Грубиян

— Совершенно не смешно, — глухо бормочу я. — Я тоже скучала.

Когда его руки обнимают меня ещё сильнее, я чувствую такую эйфорию и умиротворение, что хочется рассыпаться на части. Господи, какая же я идиотка…

— Есть немного, — хохочет Макс, и я понимаю, что последнюю фразу произнесла вслух.

Стучу кулаком в его спину, в то время как Макс слегка кусает меня за шею; по коже тут же расползаются предатели-мурашки, которые заставляют парня довольно мурчать.

— Макс… — всхлипываю я.

Не знаю, о чём именно я хотела сказать.

Может о том, как сильно я люблю этого грубого и наглого засранца. Может о том, как сильно боюсь потерять его из-за своих неподдающихся логике поступков. Может о том, что мне очень важны его поддержка и постоянное присутствие рядом, хотя это говорит, скорее, о моём эгоизме, которого я раньше за собой не замечала. Может о том, как я рада, что он, несмотря ни на что, всё же приехал сюда ради меня. А может, и сама хотела извиниться за то, что так грубо накинулась на него там, на парковке.

Но парень, в отличие от меня, ориентировался в ситуации лучше.

— Я знаю.

Два простых слова, от которых меня с головой накрыло облегчение: мне не нужно было ему ничего объяснять — он и так всё чувствовал.

Пару минут мы так и простояли, пока с тёмного неба не начали падать снежинки. Макс отодвигает меня ровно настолько, чтобы видеть моё лицо.

— Где твоя шапка? — хмурит он брови. Эта его забота заставляет мои губы растянуться в улыбке, отчего парень хмурится ещё сильнее. — Чему ты улыбаешься?

Качаю головой и утыкаюсь лицом в его шею: желание сказать ему о том, что люблю его, с каждой секундой становиться всё нестерпимее.

— Я так рада, что ты приехал, — вместо этого говорю и трусь о шею парня носом.

Он целует меня в висок.

— Но уезжать со мной ты не собираешься, так ведь?

Качаю головой, внутренне приготовившись к его очередному «взрыву».

Но взрыва не последовало.

— Тогда я остаюсь с тобой.

Вот так. Ни больше, ни меньше.

Смотрю на Макса во все глаза: у меня ведь так и не вышло представить его в своей квартире…

— Но… — начинаю я, но договорить мне не дают.

"

"— Никаких «но», детка. Я сказал, что остаюсь, значит, остаюсь. Точка.

Приникаю к его губам, словно не делала этого целую вечность. А оторваться от него получается только тогда, когда нам обоим катастрофически не хватает кислорода. Кн иг о ед. нет

— Ого, я бы сказал, что надо ссориться чаще, но промолчу, потому что перспектива так себе, — фыркает Макс.