Грубиян

Мой рот распахнулся от удивления: она уже сейчас была уверена в том, что я её прощу? То есть, по её мнению, меня можно подставлять, унижать, отталкивать, когда вздумается, а я всё это время буду сидеть в сторонке и терпеливо ждать, когда она снова сменит гнев на милость?

— Знаешь, что я думаю? — спокойно и твёрдо спрашиваю у бывшей подруги. — Я могу дать тебе своё прощение, только что это изменит? Преданное доверие как разбитый бокал — сколько ни склеивай, трещины всё равно остаются. А ведь мне действительно было всё равно, как ты жила раньше, где бывала или как одеваешься.

Мне была нужна только твоя дружба, и что я получила взамен?

Девушка некоторое время молчит, и, наверно, сама не замечает, как раскаяние сползает с её лица.

— Твои родители об тебя тоже ноги вытирали, что ж ты к ним тогда обратно прибежала?! — верещит Алиса и тут же прикрывает рот рукой.

Собственно, что и требовалось доказать…

— Ты, пожалуйста, не равняй себя с моей семьёй: они, конечно, не идеал, но они — моя семья, и когда кто-то из них умирает, я считаю своим долгом хотя бы достойно похоронить их, потому что то, что они творили — это их дело.

А меня как человека характеризуют мои слова и поступки. — Я устало тру лицо ладонью, чтобы согнать сонливость. — А теперь, когда мы всё выяснили, я думаю, что тебе пора идти.

— Хорошо, я тебя поняла, — тихо роняет Алиса и спешно покидает квартиру.

Я выглядываю в окно и наблюдаю за тем, как она на ходу одевается и кому-то звонит. В этот самый момент у меня у самой звонит телефон, и на экране высвечивается «СуперМакс».

— Ты в порядке? — слышу его хмурый голос, едва успеваю поднять трубку.

— В порядке, — глухо бормочу в ответ и утыкаюсь лбом в подоконник.

Телефон усмехается.

— Я и вижу.

В голове мелькает догадка; я вскидываю лицо и отыскиваю машину Макса под фонарным столбом прямо напротив своего окна. Странно, что я сразу её не заметила… В памяти тут же проносится его фраза о том, какой он видит меня на самом деле."

"— Прости, детка, — тихо говорит он, словно читая мои мысли.

 — Я не хотел тебя обидеть, просто… не могу понять, почему после всего того, что они с тобой сделали, ты по-прежнему рвёшься к ним. Не понимаю я этого, не понимаю…

Я просто смотрю на него несколько бесконечно долгих секунд и проклинаю свой всепрощающий характер, потому что не могу долго злиться на Макса. Особенно после того, как он называет меня «деткой», словно это какое-то магическое слово, после которого хочется броситься к нему на шею, сломя голову.