ГП. Падение во Тьму

Хотя зеленые глаза ненадолго задержались на этой части тела - обнаженная грудь выглядела куда соблазнительнее. Гарри так увлекся представшей перед ним картиной, что совершенно забыл о собственных упражнениях.

- Боги, вы прекрасны… - эти слова сорвались с губ юноши прежде, чем он понял, что у него вообще открыт рот. За последние две недели эта фраза тысячи раз крутилась в его голове, поэтому, видимо, его мозг и допустил ошибку, и Гарри озвучил то, что должно было прозвучать лишь в мыслях. Он понятия не имел, как это произошло, и теперь понимал, что сказанного не вернешь.

И тут он почувствовал, как от смущения его щеки полыхнули жаром, а низ живота наоборот окатило холодом от страха, как будут восприняты его слова.

Волдеморт остановился на середине движения и обернулся, с удивленно вздернутой бровью глянув на Гарри.

- Я-я прошу прощения, - выпалил тот, опустив голову.

- Ты делаешь мне комплимент, за который потом извиняешься? - рассмеялся Лорд. - Гарри, это нелепо.

- Я просто… имел в виду… Я прошу прощения, если это… противоестественно для вас.

- О чем ты говоришь, Гарри? Почему, во имя Мерлина, твой комплимент должен быть для меня «противоестественным»?

- Эм, ну, я имел в виду свою наклонность, - едва слышно пробормотал Поттер, изучая завязки на своих спортивных штанах.

Прищурив глаза, мужчина изучающе посмотрел на Гарри, прежде чем заговорил:

- Наклонность… я так понимаю, в нынешнее время это эвфемизм слову гей, верно?

Юноша удивленно моргнул. Он иногда забывал, сколько лет человеку, стоящему перед ним.

- Э, да.

- Ну, я предполагаю, что сейчас подобные вещи воспринимают несколько легче, чем тогда, когда я учился в школе, - спокойно размышлял Волдеморт. - Те идиоты, что учились в Хогвартсе вместе со мной, предпочитали называть меня «гомиком».

Челюсть Гарри плавно съехала вниз, и он, словно оглушенный, уставился на Темного Лорда.

«Он только что…?»

- Вы гей? - и опять это были слова, которые Гарри произнес раньше, чем сам понял, что сказал. Но вопрос уже сорвался с языка, и Поттеру не оставалось ничего больше, как проклинать собственную глупость.