Город драконов. Книга седьмая

Леди Алисент любила профессора, и что-то мне подсказывает, что любила искренне, а значит… не собиралась захватывать контроль над магическим ресурсом возлюбленного, и тем более отдавать магический резерв профессора своей матери. Леди Арнел явно была взбешена подобным неповиновением дочери, и решила надавить на второго из влюбленных. Но я бы сильно удивилась, если бы профессор согласился на подобные условия. Он был слишком принципиален. Насколько я его знала, для него гораздо более естественным было бы отказаться от помолвки и покинуть Город драконов… что он собственно, похоже, и сделал.

– Я вижу, вам известно, в чем суть произошедшего, – проявил проницательность герцог Карио. – Вы удивительная девушка, мисс Анабель, вы узнали ответ менее чем за три месяца, я же потратил на разгадку четырнадцать лет. Мои овации.

И он распрямился, взирая на меня со смесью абсолютной ненависти, и в то же время своеобразного восхищения. Так смотрят на врага, достойного врага, но который уже повержен и обречен на гибель.

– Знаете, – медленно произнес герцог, – все ведь могло быть иначе.

И я никак не могу отделаться от этой мысли… Все могло быть совершенно иначе, если бы в тот день я обратил внимание на вас."

"– О каком из дней вы соизволите говорить? – настороженно вопросила я, делая осторожный шаг назад.

Герцог странно прищурился, на его губах промелькнула странная улыбка, и тихим, вкрадчивым голосом лорд Карио произнес:

– День нашей встречи, мисс Ваерти, – кривая жестокая усмешка. – Вы были очаровательны, должен признать.

Тоненькая талия, гибкие движения, изысканные черты лица, очаровательные синие бесконечно наивные глаза. Я счел вас очаровательным цветком, коей ожидает пребанальнейшая участь невесты, жены и почтенной мамаши в конце концов. Из пяти студентов университета, обладающих иммунитетом к магии драконов, вы казались самой бесперспективной. Но вы изменились.

Что ж, я не могла не отметить:

– Как, впрочем, и вы.

Герцог вскинул подбородок, взирая на меня свысока, но было бы ошибкой полагать, что он стремился продемонстрировать свое превосходство.

Напротив, его светлость в данный момент испытал нечто явственно ему непривычное – настороженность и нервозность.

– Что вы имеете в виду? – вопрос, заданный любезно-светским тоном, более подходящим для беседы на светском рауте.

Я могла бы ответить кратко, но мне необходимо было удерживать «Rigescuntindutae», а потому я перешла к наиболее пространному изложению своих умозаключений, на которое только была способна.