Гнев смотрящего

Только учти: у Варяга мозгов хватает, чтоб таким хозяйством управлять, а вот насчет тебя – не знаю, не знаю…

Теперь настал черед Кайзеру в ярости вскочить с места, однако его опередил Варяг.

– Спасибо за защиту, Турок, – степенно поблагодарил он, – но мне и самому есть что сказать. Первое и самое главное: я хорошо помню, из какой среды вышел, с какими людьми прошел полжизни, кто меня учил уму-разуму… Ни от чего и ни от кого я отрекаться не собираюсь. Что бы я ни делал, я всегда помню о том, чем вам обязан, и о том, что эти долги надо отдавать.

В зале воцарилась мертвая тишина. Все воры сидели неподвижно, устремив на Варяга настороженные взгляды. А Владислав, помолчав и собравшись с мыслями, продолжал:

– Зарип прав в одном: у меня есть своя жизнь. Да, я теперь не могу сосредоточить все свои мысли только на воровских делах. Но в общак никогда не поступало столько денег, сколько при мне. Кто может сказать, что это не так? Но пускать в общак львиную долю доходов концерна, как предлагает Зарип, – это совершенно невозможно.

– Слишком хорошо! – возразил Зарип. – Мы не идиоты, мы все понимаем. Ты просто решил, что «Госснабвооружение» – твоя вотчина, вот и накачиваешь его деньгами…

– И еще, – продолжал смотрящий России, будто не слыша слов Зарипа, – мое положение сейчас таково, что я несу ответственность не только перед вами.

– Ты что, издеваешься?! – крикнул Паша Сибирский. – О каком деле? Ты смотрящий России. И еще твое дело – общак!

– Я теперь не только смотрящий, Паша, а ты этого не хочешь понимать, – возразил Варяг. – Да и тебе рекомендую задуматься: а можно ли вообще быть только вором? Можно ли, например, не думать о судьбе России? Мне она, представь себе, небезразлична. А «Госснабвооружение» – часть России. Я и во власть лезу, и деньги даю на политику именно потому, что мне небезразлично, какой эта страна станет завтра.

– Да что ты нам тут морали читаешь! – рассвирепел Зарип. – Люди, по-моему, с Варягом все ясно: он сам сказал, что он – не только вор. Извини, так дело не пойдет. В нашем деле между двух стульев сидеть нельзя. Или ты вор, или ты никто для нас. Не нами так установлено, не нам и менять. И ты не хуже меня знал закон, но все же его нарушил, и за это тебе придется ответить.