Глаза дракона

«Когда я говорю „быстрее“, слушайся, — Флегг нагнулся к Томасу, в полумраке сам похожий на летучую мышь. От чародея исходил неприятный запах каких-то лекарств и сушеных трав. — Ты теперь знаешь про этот ход и можешь им пользоваться, но, если тебя поймают, скажешь, что нашел его сам, случайно».

Тень пододвинулась ближе, заставляя Томаса сделать еще шаг.

«Если ты скажешь, что это я тебе его показал, Томми, ты пожалеешь».

«Не скажу», — прошептал Томас дрожащим голосом.

«Вот и хорошо. Но лучше, чтобы никто тебя не заметил.

Дальняя стена хода тоже была обшита досками, но, подойдя ближе, Томас заметил в ней две маленьких панели. Флегг погасил свет.

«Никогда не открывай их при свете, — прошептал он в полной темноте. — Он может заметить. Он стар, но еще хорошо видит».

«А что…»

«Тссс! Слышит он тоже неплохо».

Томас замолчал, слыша, как сердце колотится в его груди. Он чувствовал непонятное возбуждение. Потом ему казалось, что он каким-то образом знал, что должно произойти.

В темноте что-то скрипнуло, и внезапно показался тусклый луч света. Еще скрип — и второй луч прорезал пространство. Флегг наклонился к отверстиям, на миг закрыв свет, потом отступил и поманил Томаса.

«Взгляни», — прошептал он.

Еще более взволнованный, Томас осторожно приблизил глаза к отверстиям. Он видел все четко, хоть и через странную зеленовато-желтую дымку. Перед ним были покои отца, и сам Роланд сидел у огня в своем любимом кресле с высокой спинкой.

Покои, которые король часто называл «берлогой», были величиной с обычный дом. По стенам горели факелы, а между ними были укреплены головы зверей: медведей, оленей, лосей, антилоп. Была здесь даже голова легендарного Фойна, которого у нас называют птицей Феникс. Томас не видел головы Нинера, дракона, убитого отцом задолго до его, рождения, но сначала он этого не заметил.

Отец зябко кутался в плед. Перед ним стояла кружка чая."

"Вот и все, что происходило в этой огромной комнате, способной вместить (а иногда и вмещавшей) две сотни человек: старый король пил свой одинокий чай.

Вы спросите: неужели его так возбудил просто вид старика, пьющего чай? Ну, во-первых, это был не обычный старик, а его отец и к тому же король.