Наследник Альфы

Нанятый церемониймейстер посмотрела на нас с легким осуждением и неодобрительно покачала головой. Но мне было уже все равно, кто и что обо мне подумает.

Ведь я была окончательно и бесповоротно счастлива.

После эпилога

— Мариванна! Ну Мариванна, ну поставьте три!

— Огурцов, — Мария устало стиснула виски кончиками пальцев. Мигрень, одолевшая с утра, всё никак не проходила, — у тебя ни одного верного ответа в тесте. А инфузория — не лофер, а туфелька. Что я должна тебе поставить?

Акселератный детинушка выше учительницы ростом пустил слюнявый пузырь.

— Ну Мариванна!

— Огурцов.

— Ну чё вы, ну…

— Огурцов, сядь.

— Мариванна!

Голова взрывалась от боли. Хотелось оказаться как можно дальше от этого класса, школы номер шестьдесят девять, да даже от захудалого городишки.

Каждое движение отзывалось болью.

— Тшшшш…

— Мариванна!

— Я тебя умоляю, Огурцов, просто замолчи…

Почуяв слабину учителя, класс загалдел. На задних партах принялись плеваться бумажками, даже умница Петрова прямо перед учительницей «сидела» в телефоне.

Резко подняться, ударить кулаком по столу…

Мария мысленно застонала: «Господи, пусть это закончится, пожалуйста! Я больше не могу, не могу! Если это не закончится, я точно кого-нибудь убью!».

Голову прострелило резкой болью, в глазах на несколько мгновений потемнело:

— А ну тихо! — повысила голос она.

— Прости… — пролепетал кто-то совсем рядом.

В глазах начало проясняться. Где это она? В каком-то полутемном сарае. За единственным окном видны сумерки, а тусклая лампочка под потолком загажена мухами.

— Возьми это…

За нее цеплялась беременная женщина в простом длинном платье, так не вязавшемся с веселыми розовыми прядками в светлых волосах. Лицо кривилось в гримасе боли.

Лоб прошиб холодный пот.

«Как я тут оказалась?»

— Возьми…

Ей сунули что-то в руку, и только повернувшись к свету, она наконец поняла — это небольшое кольцо в виде трех звериных когтей с продетой внутри цепочкой. Хоть и массивное, но особенно дорогим не выглядело. Так, металлическая бижутерия.

— Спрячь, не показывай никому… пообещай. Это ЕГО…

Спрятать? Глаза роженицы были такими жалостливыми и испуганными, словно она украла это кольцо и теперь боялась, что за это казнят. Еще раз взвесила в руке — может, серебряное?

— Его — это кого?

— Отца ребенка, — прошептала та одними губами, снова содрогнувшись в судороге от боли.

Она что — рожает? Прямо сейчас? Мамочки!

Тут дверь сарая открылась, внутрь забежала какая-то старуха.