Гадкий утёнок для босса

Особенно сильной эта ассоциация кажется из-за шариковой ручки, зажатой в его пальцах. Всего одна секунда — и импровизированный кинжал устремляется вниз, чтобы вонзиться в мое заявление на столе. Затем следует быстрый росчерк начальственной резолюции… и в следующее мгновение Лебеда протягивает мне подписанную бумагу, на которой от чрезмерно энергичного нажатия красуется небольшая дыра с рваными краями.

Меня так и подмывает указать боссу на безалаберный результат взаимодействия с важным документом, но в его взгляде так много бешенства, что у меня просто не хватает смелости.

— Спасибо, Тимур Аркадьевич. И всего хорошего, — после чего направляюсь к двери, очень стараясь идти спокойным уверенным шагом."

"На спине — острое ощущение нацеленного между лопаток огнестрельного оружия. Именно таким чувствуется провожающий меня взгляд босса, причем так сильно, что у меня аж физический зуд на коже.

Быстро перешагиваю через порог и облегчённо выдыхаю.

— Ну как там, нормально? — жадно спрашивает секретарша. — Не словила пару ласковых…

Она вдруг осекается. Я непонимающе таращусь на неё в ожидании объяснений, и в этот же момент на мои плечи опускаются клещи горячих мужских ладоней.

— Выйди! — хлестко приказывает Лебеда секретарше, и та быстро-быстро моргает в тормозном шоке.

— Ку…у… уда выйти, Тимур Аркадьевич?

— Куда угодно! — взрывается он. — Хоть в туалет, хоть в окно! Оставь нас наедине. Немедленно.

Глава 18. Ты всё равно будешь моей

Всего несколько секунд потрясенная секретарша смотрит в глаза своего начальства. А затем выметается из приемной со скоростью на грани фантастики, дробно стуча каблучками.

Меня накрывает какое-то совершенно иррациональное ощущение бесконтрольной паники. Ладони на моих плечах прожигают кожу, и я чувствую… понимаю… твердо знаю, что должна немедленно избавиться от них.

Конечно, в кабинете за стеной до сих пор сидит Алекс и в случае чего можно его позвать, но пока что меня сдерживает сильное нежелание впутывать в наше гормональное противостояние с Лебедой совершенно посторонних людей. Да и вообще… стыдно это как-то.