Гадкий утёнок для босса

Я смотрю туда в полном внутреннем раздрае.

Если то, о чем только что орала Ира, правда… то как она теперь будет собирать деньги? Ведь Лебеда решил ее уволить!

Глава 17. По собственному желанию

Стою со свежим заявлением на увольнение по собственному желанию в приемной и собираюсь подойти к заветной двери кабинета генерального директора.

— Эй, ты поаккуратней там, — свистящим шепотом предостерегает меня заметно нервничающая секретарша Лебеды. — Наш Тимур Аркадьевич сегодня сильно не в духе! Рвёт и мечет прямо с утра.

— Да он вечно не в духе, — так же тихо бурчу я в ответ, но секретарша выразительно-опасливо косится на закрытую дверь и возражает:

— Не настолько, как сегодня. Никогда не видела его в таком сильном бешенстве. Тут такое было!.. До обеда разбил об стену чашку кофе, а только что так рычал на Ирочку, что она вся в слезах от него выбежала. Кажется, ее увольняют…"

"— А мне уже всё равно на его настроение, — пожимаю плечами. — Я тоже увольняюсь.

Постучав, вхожу в кабинет с решительным видом и кладу заявление на стол перед развалившимся в кожаном кресле боссом.

— Диана, ты не слишком с плеча-то рубишь? — раздраженно спрашивает тот. — Может, остынешь сначала? Как ассистентка, ты меня устраиваешь, и мы уже отлично сработались. Не поддавайся эмоциям, ну?

— Нет, Алекс, это окончательное решение, — отвечаю спокойно и невольно кошусь на молчаливого Лебеду.

Он сидит, удобно откинувшись на спинку своего кресла и поигрывая шариковой ручкой над моим заявлением.

— Не переживай, Алекс. Если она передумает, в агентстве всегда для нее найдется место. Кстати, Диана, твоя… знакомая по детдому уже собирает вещи.

Я непроизвольно морщусь и вздыхаю. А затем, сама едва ли понимая, нафига мне всё это, бормочу:

— Послушайте, Тимур Аркадьевич… вот насчёт неё «не рубить с плеча» было бы актуальнее.

Слышу, как в стороне тихо фыркает Алекс.

— Я же говорил!.. Ну и наивная же душа.

— А тебе не всё ли равно, Диана? — холодно щурится босс. — Она ведь тебя предала.

— Предала, — соглашаюсь неохотно. — Но я предпочитаю, чтобы мою собственную совесть ничего не изводило из-за того, что я промолчала в такой момент.