Флибустьер

Ящики охранял часовой, вооруженный полупикой. Низкая дверь заставила меня согнуться чуть ли не пополам. Внутри были полумрак и духота, несмотря на четыре открытых пушечных порта, возле которых стояли прочно принайтованные четыре полусакры — так испанцы называют фальконеты калибром три-пять фунтов (сакра — шесть-восемь фунтов). Для названия «фальконет» они оставили калибры один-два фунта. Лафеты полусакр были на четырех колесах, а не на двух, как раньше. Между пушками висели гамаки с тюфяками. К переборке, расположенной напротив пушек, были приделаны в три яруса деревянные койки, широкие, двухместные, разделенные тонкими переборочками на пять отсеков.

Каждая койка имела черные мятые занавесками, которые при желании могли создать иллюзию уединенности. На одной из коек нижнего яруса спали сразу трое детей в возрасте от года до двух.

Юнга скинул с ближнего гамака на палубу чей-то старый коричневый дублет и предложил:

— Занимайте его, синьор. Это самое лучшее место в этой каюте.

— А кто его раньше занимал? — поинтересовался я.

— Какая разница?! Они все простолюдины, — сообщил юнга. — Давайте ваши вещи, повешу сушиться.

— Смотрю, ты парень смышленый, — сделал я вывод. — А читать-писать умеешь?

— Немного, — ответил он.

— А какой сейчас год от рождества Христова знаешь? — задал я вопрос.

— Тысяча шестьсот восьмидесятый, — бойко ответил он.

— Молодец! — похвалили его и заодно себя, что так ловко выведал, куда по времени переместился. — Как тебя зовут?

— Кике, — ответил он.

Кике — это уменьшительное от Энрике.

Не уверен, что мальчишка это знает.

— Поговорю с капитаном, чтобы ты стал моим слугой, — пообещал я.

— Буду вам век благодарен, синьор! — искренне воскликнул юнга."

"Я разделся до рубахи и отдал ему мокрую одежду. Спасательный жилет, заряженный золотыми монетами, повесил сушиться на полусакру, чтобы иметь свою казну под наблюдением, а оружие разложил под гамаком. После чего лег на тюфяк, который еще хранил запах чужого тела. Потянувшись до хруста в костях, порадовался своему опять помолодевшему телу.

На нем уже нет ни послеоперационного шрама, ни татуировки, но правая нога после перелома. Значит, мне меньше двадцати одного, но больше девятнадцати. Прекрасный возраст, чтобы начать жизнь.

2

Галеон «Святая Тереза», на котором я оказался, был длиной тридцать четыре метра по килю, шириной около десяти, осадка метр двадцать и водоизмещение около пятисот пятидесяти тонн. На фок- и грот-мачтах по три прямых паруса, на бизани — гафельный.