Флибустьер

— Что случилось? — зевнув так широко, что чуть не вывихнул нижнюю челюсть, спросил я.

— Английский флот! — выпалил Жан Мересс.

— Далеко? — поинтересовался я, не имея желания выбираться из теплой постели.

— Миль семь-восемь, — ответил он и добавил испуганно: — Их много, очень много! Раза в три больше, чем нас!

Легкий бриз от юго-запада разгонял остатки тумана. Вражеский флот, а в нем были не только англичане, но и, судя по флагам, голландцы, был северо-восточнее нас. Попутный ветер и прилив несли нас в его сторону со скоростью узла три и точно с такой же скоростью относили англо-голландский флот от нас.

Если ветер не изменится, отступить мы не сможем, но и сражение не начнется, пока мы не изъявим желание. У меня такого желания не было. Надеюсь, у адмирала де Турвиля тоже, потому что, если я правильно посчитал, у противника было всего лишь ровно в два раза больше линейных кораблей и шесть десятков фрегатов, брандеров и авизо. Мне стало зябко. Может быть, из-за сырого воздуха.

— Кике, сделай глинтвейн, — приказал я слуге.

— На флагмане подняли сигнал — требуют капитанов на совет к адмиралу, — доложил стоявший у фальшборта, чтобы ни в коем случае не оказаться у меня на пути, закутанный в темно-синий плащ, подбитый заячьим мехом, прикомандированный на фрегат лейтенант королевского флота Гильом де Сарсель — двадцатисемилетний мужчина чмошной конституции, как говорили в российских интеллигентных кругах, в которые я иногда заскакивал по ошибке в двадцать первом веке.

Благородный человек, а Гильом де Сарсель числился в дворянах, в таком возрасте уже командовал, как минимум, фрегатом, а этот все еще служил вторым лейтенантом, правда, на флагманском корабле.

— Мой катер на воду! — крикнул я боцману, а Жану Мерессу приказал: — Покормить людей, выдать по двойной порции вина, а потом приготовиться к бою.

Даже в большой адмиральской каюте столько капитанов не поместилось бы, поэтому совет проходил на свежем воздухе. Перед этим всех нижних чинов загнали в кубрики.

Анн-Илларион де Костентин, граф де Турвиль, вместе с командирами синей и бело-синей эскадр стоял на шканцах у украшенных резьбой и выкрашенных в золотой цвет перил, а все остальные — ниже, на главной палубе. На адмирале была вороненая кираса с золотой насечкой по кромкам, хотя до боя еще несколько часов. Разве что он собирается один отправиться сражаться на шлюпке.

— Вы уже, наверное, заметили, что противника в два раза больше нас.