Флибустьер

Это был Пьер Бело, бывший католический священник, расстриженный за прелюбодеяние, и бывший квартирмейстер на корабле под моим командованием.

— Мы сдадимся, если вы высадите нас на остров, — выдвинул он условие.

— Вы сдадитесь без всяких условий или умрете прямо сейчас, — сказал я. — У вас три минуты на размышления.

Хватило двух. Бывший священник спустился в кубрик и оттуда сразу же вышел другой флибустьер, моложе и с густой черной шевелюрой, которого я раньше вроде бы не встречал.

— Мы сдаемся, виконт! — крикнул он.

Значит, они точно знали, что нападают на своих. Впрочем, для них уже не было своих.

— Салитесь в шлюпку без оружия и гребите сюда, — приказал я."

"На катере приплыли четырнадцать флибустьеров. Половина из них была легко ранена. Тяжелораненых оставили на шхуне. Наверное, чтобы убитым было не скучно. Пьер Бело первым поднялся на борт брига.

— Кто командовал судном? — первым делом спросил я.

— Мишель де Граммон, — ответил прелюбодей. — Его разорвало картечью, сдох, лежит возле фок-мачты.

Видимо, губернатор Сент-Доминго предчувствовал мою встречу с флибустьерским «генералом».

— Он знал, на кого нападает? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, знал! — подтвердил расстриженный священник и попытался польстить: — Корабль у тебя приметный, больше ни у кого нет таких высоких мачт.

— Тогда почему напал на своих товарищей?! Неужели думал, что крикнет «Сдавайтесь!» — и мы сразу сложим оружие?! — спросил я, чтобы понять, что сподвигло их на такой безрассудный поступок.

— А что ему оставалось делать?! Мы уже месяц болтаемся в море.

Мишель де Граммом всегда был слабоват в охоте за судами. Не было в нем морской жилки. Его дело — грабить города и села. Наверное, поэтому его и называли «генералом».

— Ты ведь квартирмейстер? — поинтересовался я.

— Да, — нехотя признался он и только потому, что рядом стояли другие пленники, которые неправильно бы оценили его вранье.

— И тоже знал, на кого нападаешь, но поддержал капитана, — сделал я вывод.

Бывший священник и прелюбодей промолчал.

— Повесить его высоко и коротко, — приказал я.

— Виконт, вы же пообещали пощадить нас! Мы поверили вам! — сразу запричитал он.

— Врешь, ничего я не обещал, — оборвал я и сказал своим матросам: — Заткните ему пасть его рубахой.