Фартовый город

Посмотрите, сколько здесь банков и иностранных консулов. То есть Ростов набит богатствами. А где ценности, там и воры. Каждый день в порту что-то пропадает. На станциях железных дорог тащат целыми вагонами, и никакая стража ничего не может сделать. Ее или купят, или зарежут; люди предпочитают деньги, а не смерть ради хозяйских товаров. А главное, в этом участвуют тысячи. Буквально все, чья работа связана с транспортировкой. Возьмите Затемерницкое поселение. Там вокзал, огромные мастерские, склады, пакгаузы, много грузов сложено под открытым небом.

— И что тащат?

— Мануфактуру, обувь, кожи калмыцкой сдирки[10] — все, что можно продать из рук в руки. Недавно умыкнули десять швейных машин «Зингер».

— Нашли, кто умыкнул?

— Ищем. А еще есть воровство по квартирам, карманные кражи. К чему я веду? В Ростове среди жулья гуляют приличные суммы. Значит, есть и предложение на эти деньги: шулера, барыги, подпольные бордели, тайные гостиницы для преступников со всеми мыслимыми удобствами.

— Получается, главные люди в криминальном Ростове — воры?

— Да, как и везде. Деньги-то у них.

— А более серьезные господа?

— Это кто, вентерюшники?

Лыков удивился:

— Какие вентерюшники?

— Так по-здешнему называют налетчиков, — пояснил Липко.

— А… Ну, что скажете про них, Яков Николаевич?

— Такого добра навалом, — продолжил главный сыщик. — Вот вчера ехал по Шестой улице вагон электрического трамвая.

— Несерьезно как-то. Мелковато. Сколько отняли, пару червонцев?

— Три с мелочью. Извольте дело покрупнее. На той неделе экспроприировали кондитерскую Филиппова, одну из лучших в городе. К управляющему ворвались семеро, опять с револьверами. А он как раз получил дневную выручку — пятьсот рублей.

— Вот твари… — поежился питерец. — Ну а самые страшные преступления, то есть убийства? Часто в Ростове гибнут люди?

— Увы, — вздохнул ростовец. — Сами знаете, как изменились нравы.