Фартовый город

Но тридцать рублей на запонки! Алексей Николаевич, вы что-то подозреваете?

— Увы, Яков Николаевич. Кто знал, что Чумаченко вами завербован?

— Мы с Петей, и больше никто.

— Ладно, пусть так. А кто знал, что парень дал признательные показания?

— Помимо нас двоих, еще Аллилуев и Ракогон.

— А потом Чумаченко бежал из-под стражи, — констатировал Лыков. — Один плюс один получится два. Догадаться нетрудно…

— В Иване Аллилуеве я не сомневаюсь. А вот Порфирий… — Блажков замолчал и взглянул на своего любимца: — Как думаешь, он мог?

— Не пойман — не вор, Яков Николаевич, — серьезно ответил Англиченков.

— Но ведь кто-то же выдал Чумаченко."

"— Может, он сам себя выдал? И такое бывает. Молодой, не семи пядей во лбу. А там люди тертые. Не понравилось, что парень вопросы лишние задает, да и кончили на всякий случай.

Сыщики помолчали, потом Лыков сказал:

— Мы не можем рисковать Сергеем Маноловичем.

— И меня он о Сергее расспрашивал, — насторожился Петр.

— И меня, — подтвердил Блажков.

— Азвестопуло насолил Царевым, — стал рассуждать питерец. — Убил Хана Ивана, ограбил ломбард и назвался там, кстати, своим именем. Угрожал Прохору. Пусть, мол, завещание пишет. Нарочно провоцировал их на ответные меры.

— И «цари» наняли Ракогона, чтобы руками полиции отыскать врага? — закончил мысль Лыкова заведывающий частью.

— Но запонки! — возразил надзиратель. — Слишком глупо с его стороны. Нет, не верю. Порфирий не такой дурак.

— Надо его испытать, — предложил Алексей Николаевич.

— Как? — воскликнули ростовцы.

— Сообщить ложь о Сергее и проследить. Если у него задание от Самого Царя, он станет искать с ним встречи.

— Ложь… — начал раздумывать коллежский регистратор. — Допустим, обмолвиться невзначай, что мы узнали, где прячется Серега Сапер. Вы такое имели в виду?

— Примерно. А можно и не ложь.

— Но выследить Ракогона? — скептично выгнул бровь Англиченков. — Он бывалый. И всех нас знает в лицо.

— Я могу так загримироваться, что он меня не узнает, — предложил Лыков.

— Вы город еще недостаточно изучили, — возразил Блажков.

— И что?

— Заметит он вас, заманит в проходной двор да и…

Англиченков хохотнул:

— Ракогон? Лыкова? Дядя Яша, ты глупость сморозил.