Эпоха мёртвых. Москва

— А если прыгнет сверху, когда мимо проезжать будем? — спросил Шмель.

— Останови пока, — скомандовал я ему, а затем добавил: — Не думаю, что прыгнет. Пусть окна на прицеле тогда держат и стреляют на любое шевеление. Всё равно сейчас бы ни в кого не попали.

Машины плавно остановились посреди неширокой улицы, «Патруль» поджался сзади бампер в бампер. Так теперь безопасней, на самом деле. Растягиваться надо от обстрелов, а от морфов скорее в кучу собираться, чтобы, случись чего, ударить разом со всех стволов в одном направлении, если тварь решится на нас кинуться.

— Морф с тыла! — доложил Сергеич. — Всем внимание. Это что, поохотиться они вздумали? Или всё же нет?

— Сергеич, ладно, попробуй подстрелить или шугануть, — скомандовал я. — Посмотрим на поведение.

— Есть, — ответил тот, и через секунду пулемёт выпустил две длинные очереди, выбив искры из асфальта и борта какого-то джипа, за которым укрывался морф.

Эхо выстрелов метнулось по узкой улице, отражаясь от стен, раскалывая воцарившуюся в этих местах мёртвую тишину.

— Сняла? — спросил я Татьяну и, не дожидаясь ответа, скомандовал Шмелю: — Поехали, хватит стоять.

Два раза повторять не пришлось, стоять тут было откровенно неуютно. Мы рванули вперёд, из окна нам на голову никто не прыгнул. Лихо проскочили до конца улицы, обогнув мертвяков и ни на какие заторы с завалами не натыкаясь, на скорости развернулись вокруг памятника стоящего в дикой позе наркома, затем поехали обратно. Татьяна прилежно продолжала снимать, ни на секунду не отрываясь от видоискателя, а мы с Большим крутили головами по сторонам, старясь не упустить ни единой детали.

— Миш, налево, на Рождественку, — подсказал я Шмелю заранее согласованный маршрут, на что он лишь молча кивнул и свернул куда следовало, не забыв включить поворотник.

— И направо, — добавил я через несколько секунд. Наша маленькая колонна занырнула на Пушечную улицу, снова сбросив скорость.

— Вон у того проулочка, что налево отходит, притормози, — сказал я.

— Понял, — снова кивнул Шмель.