Эпоха мёртвых. Москва

А вскоре представилась возможность покарать её окончательно: в гости наведалась команда пацанов из Тверской области, во главе с неким Коленом, открывавших там подобный базар под крышей какого-то Центра, и Валера продал им Любаню, взяв ещё и обещание не давать той выбираться наверх, а так и держать в дерьме.

Избавившись от жадной девки, он даже вздохнул с облегчением, потому что в последнее время её соседство стало его тяготить. Сам он по жизни отличался широтой души и полным отсутствием жадности, а у Любани этого мерзкого душевного качества хватило бы на всю их команду.

Заодно выяснил, что в соседней области какой-то толковый и серьёзный мужик, вроде как даже из бывших олигархов, успел организовать свою армию, вооружённую до зубов и подготовленную как спецназ, которая уже крышевала половину области, решая, кому давать дышать, а кому и не надо. Сопротивляться им не мог никто, не по Сеньке шапка, но и те не беспредельничали, в чужие дела не лезли, брали разумный налог, да ещё и помогали, случись такая необходимость.

И глаза у новоявленной армии были аккурат под размер желудка, поэтому те, кто под их крышу идти не хотел, просто переезжали подальше, и от них отставали.

Тверская братва прибыла с интересной целью — набрать людей на торфоразработки. Жизнь там ожидалась не то что не сахар, а самая настоящая каторга, поэтому набирать планировали двумя путями — или обманом, или насильно. Брикеты прессованного торфа должны были закупаться на корню работавшей местной ТЭЦ и ещё какими-то общинами под крылом местного «князя», который ещё и узкоколейку до выработок собирался обновить, так что овчинка выделки стоила.

Поэтому и приехали они к Москве, где в «Центрах спасения» оставалось ещё много неприкаянных, не знавших, куда девать себя в рухнувшем мире. Да и бабы требовались братве, потому что жизнь им светила на болотах скучная, знай себе брагу ставь да работников гоняй.

Разговор на эту тему шёл в бане, под пивко, и расслабленный Валера лениво подумал, разглядывая почти сплошную синеву партаков на торсе Колена, что как же быстро всё изменилось.

Как тонок и ненадёжен был на всех налёт цивилизованности, если всего за месяц мир от «обшечеловечности» скатился к работорговле и междоусобным войнам последних выживших. И мало того что скатился мир, это половина дела — скатилось человеческое сознание, воспринимая новую реальность как нечто само собой разумеющееся, словно так и надо, так и было задумано.

В общем, приезд Колена оказался толковым.