Экзо

Ты пару «шалунов» им оставь, чтобы не скучали.

День померк, когда мы были на полпути. Не сказать, что и до этого было шибко светло, но хотя бы как-то. Как всегда, мерзкая погода, низкие облака, а теперь еще и гарь от пожаров, разгорающихся в разных концах города.

Но для заката было еще рановато.

– Что это? – я поднял голову, пытаясь рассмотреть, почему так неожиданно потемнело. Конечно же, не увидел ровным счетом ничего.

– Затмение сегодня, – равнодушно ответил Богослов, даже не поднимая головы. – Не обращай внимания.

* * *Выбитые стекла позволяли сквознякам беспрепятственно гулять вдоль полок, а полное отсутствие света превращало магазин в какие-то катакомбы. Лишь редкие лампы аварийного освещения еще горели, но и им явно оставалось недолго.

Внутри заметно похолодало. Казалось, что здесь даже холоднее, чем на улице.

Витрины всех бутиков на углу теперь остались без стекол. Пространство расширилось, магазин возвращался в состояние, в котором, наверное, находился до дизайна и появления в нем арендаторов.

Пыль на месте гибели взвода осела, но лучше здесь от этого не стало.

Богослов, проходя мимо полок, заваленных шоколадками, мимоходом ухватил одну, сдернул обертку и, подняв забрало, запихнул в рот. Взял вторую, и, не оборачиваясь, бросил назад мне."

"Я поймал ее на лету, но есть не стал. Не хотелось. Засунул ее в один из свободных кармашков. Потом подумал и зацепил с полок еще несколько, распихав по карманам.

Тоско стоял прямо в центре. Иногда он оглядывался назад, глядя, как «шалуны» перехватывают очередного бегущего бешеного. Но в основном он смотрел на нас, терпеливо ожидая, пока мы подойдем.

– Как на улице? – почти безразлично спросил он.

– Холодает, – в тон ему ответил Богослов.

– И темнеет, – добавил я, посмотрев наверх. Стекла балконов, большинство, тоже вылетели после взрывов.

– У нас под семьдесят человек гражданских, – сообщил Тоско. – И на втором немного, несчитаные.

– Надо бы их вниз спустить, – предложил я.

– И зараженные прут и прут, уж вроде пора им успокоиться, – словно не услышав меня, продолжил Тоско.