Экзо

Я позволил себе оглянуться, быстро понял, что пока со стороны продуктового ситуация под контролем, и тоже шагнул вперед.

– Прячьтесь в магазинах, – повторил Оператор. Лишь несколько человек свернули в стороны, укрываясь в боковых бутиках. Большинство продолжало бежать, желая максимально разорвать расстояние между собой и угрозой. Думаю, большинство даже не очень понимало, что им кто-то что-то говорит. Большинство слышало лишь себя, свои крики и вопли позади.

Парни из отделения Призрака оккупировали два крайних помещения, оформленные в виде проходных аутлетов.

Есть где спрятаться, если захотеть.

Я дошел до первого магазина у себя и заглянул внутрь. Две девушки. Одна присела за кассой в глубине, вторая, посмелее, стояла у самых дверей и пыталась, не выглядывая наружу, хоть что-нибудь разглядеть.

Таких вид мужчины в тяжелом бронежилете успокаивает. Я помнил лекции нашего преподавателя-фанатика с учебки."

"Магазин на отшибе, крайний в ряду. Неплохое расположение для ювелирного, в котором явно преобладали камни покрупнее тех, что толкали прохожим на первом этаже. Магазин для ценителей, так сказать.

– Жалюзи закрыть наполовину, чтобы можно было разместить людей. Спрятаться, больше не подходить к двери. Следить, чтобы ни у кого не было укусов.

Девушка молча кивнула. Вторая бросилась из-за кассы в мою сторону, но я молча поднял руку, останавливая ее. А потом пальцем показал обратно, на то место, где она только что укрывалась.

– Жалюзи на витринах есть?

– Нет, только на входе, – ответила продавщица. – На втором этаже ни у кого нет.

Я кивнул.

– Быстрее давайте, – сказал я и пошел дальше.

Оператор дал короткую очередь, слегка поверх голов. Такие вот жесты почему-то действуют на людей значительно лучше, чем слова.

Да, я бы больше боялся слов. В табеле ранжирования опасности они бы находились у меня на втором месте, сразу за полным молчанием. Если вооруженный человек молчит, то значит, он готов тебя убить. И не будет разговаривать со своей жертвой. Нужно различать военного и убийцу. И те и другие убивают, но военный, будь он армейским или боевиком корпорации, не умеет при этом разговаривать с жертвой. Не те нервы.