Экзо

Мы тут, конечно, всегда были в изоляции, но эта изоляция строга только в ту сторону, не в эту. И в большом мире оказались люди, желающие помочь.

Механики тестировали. Они отделяли правду от лжи. Они нашли все шестнадцать культур – это полная правда. Но они не обнаружили в них никаких следов возможных убийц. Они проверяли и перепроверяли, десятилетиями. Пришел второй курьер, был убит третий. Пришли многие после тех лет. Некоторые из механиков давно уже сгинули по разным причинам, нас здесь вообще стало совсем мало.

Сейчас в секторе не наберется и тысячи взрослых. Но дело механиков жило и после их смерти. Тесты продолжались. Не так уж и давно все узнали результаты: ни одного доказательства того, что хотя бы одна из шестнадцати наноколоний несет в себе угрозу. Даже наоборот – все они добавляли разные полезные свойства нашим людям, да еще и взаимодействовали между собой, балансируя помощь телам нано. Должны были добавлять. Но вот семнадцатая, что появлялась каждое десятилетие у наших куполов, тормозила их действие, замораживала эти свойства еще на десятилетие. И сейчас в тебе – шестнадцать культур нано, которые могут принести тебе пользу. Могли бы, если бы не одно «но».

– Два, – буркнул Дрей.

– Прости? – впервые сбился со своей речи Учитель.

– Я говорю – два, Учитель. Первое «но» лежит у меня в рюкзаке, упакованное в надежном футляре. И ты, наверное, о нем. Второе «но» – я все-таки экзо.

Даже в этой ситуации Дрей предпочитал не выходить из своей роли.

Чревато.

– Да-да, конечно, извини. Ты же понимаешь, что в нашей ситуации об экзо я знаю только понаслышке. За всю свою жизнь ты – первый, которого я вижу. Наверное, ты будешь болеть, может быть, даже умрешь, но болели и умирали многие до тебя. Это не может поменять решения, которое всем нам придется сделать. И тебе в том числе. Кстати, есть еще кое-что. Если семнадцатая культура вовремя не видоизменяет действия остальных, то они теряют возможность к «вирусному»… – Учитель поднял руки и сделал непонятный жест пальцами, как будто скребся о что-то невидимое в воздухе… – переносу.

Только наследственный. Так что приди ты сюда чуть попозже – тебе бы ничто-ничто не грозило.

Но ставка была слишком высока. Очень. Люди, несколько поколений привыкших жить под этим гнетом, не могли поверить в то, что все это оказалось большим блефом. Даже я, даже сейчас не могу поверить в это душой, хотя понимаю разумом.