Эмиль. Забудь меня

— Глупая, — все еще ворчит Бестужев, забирая из моих рук бутылку, и делает несколько жадных глотков.

Мы оказываемся в городе буквально за пол часа. Бес жмет на газ как обезумевший, и костяшки на руках побелели. Потому что он сжимает руль что есть силы. Он напряжен. И зол.

Мой телефон подает признаки жизни. Достаю его из сумки и внимательно всматриваюсь в экран.

— Останови где-нибудь здесь. Дальше я сама доберусь, — говорю Бестужеву, прежде чем ответить на звонок. — Да, Мария Дмитриевна.

— Ариночка... Ариша, я.

— Что происходит? — подаюсь вперед, чувствуя, как сердце стучит в области горла. — Что-то с отцом?

— Д-да, — говорит она. — Я вызвала скорую, но, Арина, он не дышит. Мне страшно.

Глава 4

— Что случилось? — спрашивает Бестужев взволнованным голосом, завернув тачку за угол здания, у которого я попросила притормозить.

Мои руки трясутся, как и все тело. Пальцы онемели. Отвожу мобильник от уха, не веря в услышанное.

— Арина, что случилось? — повторяет свой вопрос уже более спокойно и тихо. — Арина?!

Теплая ладонь ложится на мое плечо, слегка сжимает. Опускается к локтю, гладя.

— Папе плохо стало... Я не знаю, что именно, — качаю головой, чувствуя слезы на щеках. — Его в больницу увезли. Если с ним что-нибудь...

— Какая больница? Сказали? — перебивает он меня.

Я киваю и называю адрес. Автомобиль сразу трогается с места. Бестужев не говорит ни единого слова. Сконцентрировав взгляд на дороге, он даже на меня внимания не обращает. Будто меня вовсе нет рядом.

Не могу взять себя в руки. Оледеневшими пальцами почти ежеминутно набираю номер домработницы, которая сообщает, что скоро доедут до больницы. Как и мы.

— Спасибо, — поблагодарив мужчину за помощь, я еле выползаю из салона. Ноги ватные, в голове туман.

Сколько бы я не была против приказов отца, сколько бы он меня не злил и сколько бы не вмешивался в мою жизнь, я его люблю и зла абсолютно не желаю. Не хочу оставаться без него. Господи, дай мне сил... Пожалуйста.

Врач утверждает, что с отцом все хорошо. Перенервничал, упал в обморок. У него такое не впервые. Но слова Марии Дмитриевны о том, что папа не дышит, выбили меня из колеи окончательно. Напугали до чертиков."

"Однако отпускать его не спешат.