И один в тайге воин

Спустя полчаса парень втащил едва очнувшегося студента в здание контрразведки и, передав его дежурному, отправился на доклад к начальству. Внимательно выслушав его, Владимир Алексеевич покрутил головой и, закурив, вздохнул:

– Как же мне вся эта мразь надоела. Всё неймётся им. Революцию подавай.

– Избави нас Господи от такого, – перекрестился Мишка.

– Знаешь, что это такое? – удивлённо посмотрел на него офицер.

– Про Французскую революцию читать приходилось, – пожал Мишка плечами. – Когда сын на отца, а брат на брата шли.

– Это откуда у тебя такая литература? – подобрался контрразведчик. – Чтоб ты знал, подобное чтиво считается запрещённым.

– Знаю. Каторжный один лет пять назад книжку потерял. А я подобрал да прочёл.

– И что потом? Куда эта книжка делась?

– В печку отправил, – отмахнулся Мишка. – Не понравилась она мне. Жестокая. Вроде на первый взгляд всё правильно написано. Особенно про равенство и братство, а ежели подумать, так страшно становится.

– Как книжка называлась? – быстро спросил контрразведчик.

– Не знаю. У неё обложки не было. Видать, её специально сорвали.

– Зачем? – не понял офицер.

– А чтобы на себе носить, – усмехнулся Мишка. – Каторжан ведь не обыскивают. Только вещи проверяют.

– Хочешь сказать, что они такие книги на себе переносят? – удивился офицер.

– А вы не знали? – насторожился Мишка.

– Откуда? Я ж с каторжными дела не имею. Если только допросить кого. А так ушёл по этапу, и хрен с ним, – развёл контрразведчик руками.

– Так-то оно верно, да только вам при вашей службе подобные вещи знать нужно бы обязательно. А то недолго и заточку в бок получить по незнанию.

– Правильно мыслишь, – помолчав, согласился контрразведчик. – И много ты таких приёмов знаешь?

– Есть малость, – проворчал Мишка, судорожно вспоминая всё, что когда-либо читал или слышал о тюремных хитростях.

– Так ты и виноват, – тут же перевёл контрразведчик стрелки.

– Я?! – возмущению Мишки не было предела.

– А кто? Кто приятеля его помял так, что к нему пришлось доктора вызывать? Это ж надо было пнуть так, чтобы рёбра треснули! У тебя, небось, и конь легче лягается, – усмехнулся офицер, и Мишка, приметив в его глазах весёлые искорки, успокоился.