Его тайная одержимость

Прикладываю все усилия, чтобы не сделать Соне больно, потому как моя ладонь, что все еще лежит на ее шее, отчаянно желает сжаться в кулак.

— Какой к черту избранник? — рычу я, кивая на ее руку. — Ты ведь даже кольцо не носишь!

Хмурится, будто растерявшись на секунду:

— Так я ведь с тестом каждый день вожусь, — словно оправдывается. — Неудобно мне, вот и сняла дома! И з-забыла…

Смотрю ей в глаза, чувствуя, как во мне просыпается какое-то неизвестное доселе животное, которым управляют низменные инстинкты.

Не хочу отпускать! Схватить в охапку и утащить в свою берлогу.

Прикрываю глаза, выпрямляясь, и отрываю наконец руку от ее нежной кожи. Потираю пальцами переносицу, а в ушах кровь пульсирует.

Нельзя ее так пугать своим напором. Потихоньку, Ром. Узнаю ее. Стану другом, чтобы она могла себе позволить рассказывать мне как можно больше своих проблем. Выясню, как у нее с мужем на самом деле обстоят дела. Тогда и решу, как мне к ней подобраться…

Другом?! Вашу ж мать!

Терпение.

Иметь хоть какую-то возможность быть с ней рядом — лучше, чем вспугнуть ее и потерять шанс даже заговорить с ней.

Выдыхаю.

Не могу я ее ломать и силой забирать. Тут осторожно надо. Чтобы не ранить. И не оказаться в ее глазах еще большим козлом, чем уже есть.

— Не ответите? — строго говорит она, очевидно ожидая, что я отойду, чтобы позволить ей слезть со стола.

Но я с места не двигаюсь. Открываю глаза, доставая из кармана брюк долбаный мобильник, и заглядываю в экран.

Беру трубку, стараясь не встречаться взглядом с Соней. Эта ненависть в серых глазах меня просто душит. Однако отойти от нее я все еще не в силах. Хочу чувствовать ее рядом.

— Да! — рявкаю в телефон, но тут же осекаюсь, заметив, как Соня напряженно обнимает себя за плечи от моей резкости. Очевидно, таким она меня еще не видела.

Признаться, я и сам уже забыл, когда последний раз мне было хоть до чего-то дело, чтобы злиться.

— Доброго утречка, Роман Валерьевич! — слышу ответ. — Извините, что так рано. Но у нас тут гость.

— Кто? — спрашиваю спокойно, как бы невзначай вырисовывая узоры пальцем на Сонином бедре.

— Некий Погорельский Геннадий.

— Кто? — еще раз переспрашиваю непонимающе, и вдруг слышу, как Соня шумно втягивает воздух.