Его тайная одержимость

Папу нельзя беспокоить. А перед женихом бестолку, — снова попадает в точку, и я чувствую, что задыхаюсь от того, что кто-то произнес всю эту неприглядную правду вслух. — А что насчет мамы?

— Маме Галя и без того постоянно плачется! — взрываюсь я, больше не в силах сдерживать истерику.

Прячу лицо в ладонях, не желая, чтобы кто-то видел мои слезы.

Он будто все знает. Читает все ответы на моем лице, хотя мне казалось, что я давно научилась контролировать свои эмоции.

Не люблю я выть без повода! Это для слабачек, которые всех вокруг винят в своих проблемах.

Однако слезы катятся по щекам неостановимым потоком. Будто все, что накопилось за эти годы.

Слабачка! Чего ревешь? Ну-ка прекращай!

Ты свою жизнь сама выбирала. Никто не заставлял.

Сама отказалась учиться ехать в город, когда папа предлагал. Заочку выбрала, лишь бы не уезжать далеко. Вот, еще и трусиха к тому же!

И Гену обнадежила из-за своих принципов! Отдалась бы уже ему, и не было бы всего этого кошмара сегодняшнего!"

"Цирк просто! Терпеть не могу свадьбы! Это ведь все театр про то, как двое займутся непристойностями.

Бревно немного проседает под весом безумца, когда он усаживается рядом со мной. Притягивает мою голову к своей груди, а я не могу противиться. Только всхлипываю истерично.

— Вот так, — шепчет он, поглаживая мои волосы.

Бездумно вцепляюсь пальцами в его рубашку, утыкаясь мокрым лицом в колючую шею, не в силах сдержать болезненного стона.

— Нужно было раньше это сделать, маленькая, — его голос такой понимающий, что я на секунду успеваю и забыть, что он совершенно посторонний человек. — Тогда бы и не было так больно.

Все проблемы из-за меня. Говорила мне мама, что я — девочка-катастрофа! Порчу все, к чему прикасаюсь!

— Я устала! — почти кричу в его воротник, что уже промок от моих слез.

— Кричи, — гладит мою спину. — Кричи, малышка. Сейчас легче станет.

— За что вы так со мной? — до боли в пальцах сжимаю его рубашку. — Что я вам сделала?!

— Ты мне понравилась, — отвечает он спокойно.

От неожиданности икаю и отстраняюсь, заглядывая в голубые глаза. Даже в сумеречном свете вижу, что они серьезны.

— В смысле? — переспрашиваю, потому что надеюсь, что неправильно поняла.

Взрослый мужчина. Огромный как скала.